Читаем Велес и Компания полностью

Начал командир круто. На послеобеденном разводе на работы он официально объявил, что с сегодняшнего дня на "Кроне" дедовщине пришел конец. Новое пополнение смотрело на командира влюбленными глазами. Прослужившие полгода отнеслись к программному заявлению командира с изрядной долей скепсиса. Деды и фазаны пребывали в недоумении. После развода на работы Шурик прошагал в кинобудку. В то же время командир завел новое пополнение в полном составе в маленький казарменный кинозал. Там, побеседовав с ними, выслушав их жалобы и пожелания, командир горячо их заверил в том, что он всецело на их стороне в борьбе против дедовщины. Пополнение с явной охотой делилось с командиром теми невзгодами, которые им приходится переживать. Командир с отеческим вниманием выслушал все, и еще раз заверил молодежь, что в обиду не даст.

После этой беседы Вовка-Архитектор нашел Шурика в кинобудке. Шурик весело насвистывал, размешивая краску для большой доски-вывески на воротах части. Доска должна была стать венцом творения Шурика. Она должна была быть выполнена в лучших традициях: на стекле, в две краски, то есть так, как это делают в художественных мастерских. Такого еще Шурику рисовать не приходилось, и сейчас он то и дело заглядывал в учебник для профтехучилищ, в котором описывались альфрейно-живописные работы.

Вовка зашел в кинобудку и сел на стул, глядя как Шурик деловито помешивает краску в банке.

- Шура, чем ты занимаешься? Могу помочь?

Шурик хитро и весело посмотрел на Вовку.

- Чем занимаюсь? Подслушиваю, как вы стучите командиру о своей тяжелой жизни. Но, чтобы не ставить тебя в неловкое положение, скажу, что ты вел себя достойно. Твоего голоса в хоре жалобщиков и борцов за справедливость я не слышал. Так что - тебе плюс.

Вовка рассеянно кивнул:

- За плюс - спасибо. Мне грех жаловаться на жизнь под твоим прикрытием. А что ты думаешь об этой кампании?

Шурик усмехнулся:

- Ну, будь я молодым солдатом, я бы кричал в душе "ура" этим командирским поползновениям. Но поскольку я сам в "дедах", то, как ты считаешь, что я могу думать по поводу кампании, которая направлена против меня?

- Но ведь не конкретно против тебя, а против "дедовщины".

Шурик помотал головой и погрозил Вовке пальцем:

- Пардон, сэр. Там, в кинозале, вы жаловались на конкретных людей, а не на проблему как таковую. Чтоб убрать проблему, надо попросту убрать дедов. И что поимеем? Тут же из ваших хлопцев сформируются фракции, землячества. Появятся "деды" из своего же призыва. Дедовщина - это следствие армейского быта. Чем страшнее быт - тем страшнее дедовщина. Кстати, знаешь, кто в части самый крутой дед?

- Кто?

- Папа Камский, наш разлюбезный старшина, вот кто. Вот попомни мои слова, по нему вся эта антидедовская кампания ударит больнее всего. И всем ясно, что акция эта - следствие того, что у командира сынок - "молодой". Вот офазанеет он - и все: командир больше и не заикнется никогда ни про какую дедовщину. Вот помяни мое слово через полгода.

К вечеру командир собрал в том же кинозале всех дедов и фазанов и пригрозил им отчислением из части и переводом в войска, если, мол, кто будет уличен в рукоприкладстве по отношению к молодым. После окончания своей речи командир грозно спросил:

- Какие у вас вопросы ко мне?

Шурик тотчас же встал:

- Можно вопрос, товарищ подполковник? Вот ведь как получается, Валерий Иванович, мы все тут дружно считаем, что борьба с дедовщиной запоздала минимум на год. Почему же вот именно сейчас вы перешли к активным действиям? Ведь и раньше все это было, и, может быть, даже в худшей форме. Ведь вон что рассказывают о том страшном времени, когда ребята жили под землей. А историю о том, как самого большого интеллектуала части, Оскара Осауленко подвесили за ноги, знали все, от последнего солдата до главного инженера части. Он как то сам со смехом ее рассказывал. И всем до вчерашнего дня было все равно. А почему именно теперь? И как надолго?

Шурика перебил Оскар:

- Нам обидно чуть. Нас никто не защищал, почему от нас должны кого-то защищать?

Командир попытался оправдаться:

- Но ведь надо же когда-то начинать жить по человечески…

В разговор встрял Ионов:

- Точно! С сегодняшнего дня и начнем! Товарищ подполковник! Мне лично - пофиг то, как они будут у вас служить. Я уволюсь через полгода, и хоть трава тут у вас не расти. Но, есть люди, которые попросту не хотят сами по себе постигать ту науку, которую в нас вгоняли через тумаки, да через работу. Я не хвастаюсь, но я на своей дизельной знаю все - до последнего винта. И это не потому, что мне это очень интересно, или потому, что я такой сознательный. Нет. Меня заставили все это выучить, пусть я и не очень хотел. Я знал - не буду этого знать, значит узнаю много чего другого, гораздо худшего. Это было достаточно хорошим стимулом. Теперь такого стимула не будет. Вы его только что официально и неофициально запретили. И я с вами спорить не собираюсь. И знаете почему? Потому что не я буду расхлебывать ту кашу, которую вы сейчас заварите.

Командир поднял руку: