- Как знаешь, - пожал плечами доктор, - ходи с зелеными кудрями. Может оно так и красивее, я не знаю…

- Спасибо на добром слове, - буркнул Шурик, нахлобучивая пилотку, - ладно, я пошел.

Он вышел из медпункта и натолкнулся на старшину.

Папа сразу же начал принюхиваться. Он подошел вплотную к Шурику и втянул воздух носом, поводя им из стороны в сторону. Запах спирта он определил безошибочно.

- Покрасил? - спросил он, ожидая, когда Шурик начнет говорить, чтобы понюхать его выдох.

- Покрасил, - ответил Шурик, соображая, что имеет в виду старшина - волосы или трубы. Старшина разочарованно отступил на полшага и спросил:

- Чего это от тебя спиртом несет? Умываешься ты им, что ли?

- Краску с лица оттирал. Вляпался в подвале, когда свет погасили.

Камский закивал, и вдруг увидел выбившуюся из-под пилотки зеленую прядку челки.

- А ну, сними пилотку.

Шурик нехотя стащил пилотку. Папины глаза округлись.

- Панки? Панки в части? Не потерплю. Или отмыть до обеда, или я сам тебе челку отрежу, понял?

Камский потряс огромным кулаком перед носом у Шурика, развернулся и пошел.

- Понял. - Шурик посмотрел вслед уходящему Папе и повернул назад в медпункт.

Петренко сидел за столом, и писал все то же письмо на родину. Увидев Шурика, он опять спрятал письмо в стол.

- Ну, чего еще?

- Саня, - завопил Шурик, - ну неужели у тебя нет ничего сильнее этого спирта? Папа сказал, что острижет мне челку, если до обеда не решу проблемы с этой зеленью.

Доктор задумался.

- Слушай, у меня есть гидроперит. Хочешь, попробуем.

Гидроперит неожиданно смыл всю краску, но челка из зеленой превратилась вдруг в соломенную.

- Во, по последней моде - заключил доктор, - сам брюнет, челка светлая.

Класс.

- Боюсь, Папа этого не оценит, - буркнул Шурик.

Перед построением на обед Шурик спрятал свою новую челку под пилотку. Маленькая его хитрость удалась, но при входе в столовую пилотку все равно пришлось снять. Соседи по столу еще не успели даже понять, что за перемена произошла в облике Шурика, а ему на плечо уже легла тяжелая рука Папы. Папа Камский наклонился к Шурику, и негромко сказал ему на ухо:

- Ты что же это, сволочь, издеваешься надо мной, что ли? Что это за проститутские выходки? Я в Хабаровске на этих разноцветных проституток смотреть не могу без тошноты, а ты решил меня еще и на работе достать? Значит так, подходишь ко мне через час, и волосы у тебя на голове - одного цвета, понял?

- Ага.

Через час Шурик вошел в каптерку к старшине и снял пилотку. Старшина зажмурился. Солнышко играло и переливалось в обесцвеченных гидроперитом волосах Шурика. Став блондином, Шурик неузнаваемо изменился, причем, по мнению видевших его сослуживцев, изменился в лучшую сторону. Однако старшина в число поклонников блондинов не входил. Он только обессилено махнул рукой.

- А, делай что хочешь. Разрешаю тебе все это сбрить. Под бритву.

Обриваться под бритву в части было запрещено тем же старшиной. Лысая голова - это не по Уставу. За сто дней до приказа деды традиционно брили головы, но старшина это дело запретил. Самые отчаянные ослушались, и были наказаны. Старшина лично намазал им на лысинах кресты зеленкой, и подправлял их каждые два дня, пока волосы не отрасли. Шурик с недоверием переспросил:

- Так что, действительно можно побриться под бритву? Всему? И без крестов?

- Иди брейся, разрешаю, панк проклятый.

Через час Шурик вновь зашел в кабинет доктора. Доктор, увидев лысый череп Шурика, был настолько потрясен, что даже не стал убирать со стола очередное ностальгическое послание очередным родственникам на родину.

- Что с тобой стало?

- Волосы выпали после твоего гидроперита, - нагло заявил Шурик. - Опали, как осенняя листва. Ну ладно, Сань, у тебя вазелин есть?

- Есть, - доктор достал из стола баночку вазелина. - А зачем тебе?

- Сейчас увидишь, - Шурик подхватил на указательный палец немного вазелина, растер его в ладонях и быстро помазал гладко выбритый череп. Его голова заблестела. Увидав это, и Петренко, и сам Шурик не смогли удержаться от смеха.

- Ну, я и урод, - удовлетворенно отметил Шурик. - Слава богу, что меня хоть никто не видит здесь, в тайге.

- Тебе Папа нарисует на лысине крест.

- Вон пусть прапорщику Лукше нарисует. Тот облысел без его разрешения, а мне Папа разрешил.

- Разрешил? Сам Папа?

- Ну не мама же.

В субботу, будучи в бане, Шурик снова подбрил голову и снова помазал ее вазелином. Через неделю он снова повторил эту операцию, потом еще и еще раз.

Через месяц старшина, уже привыкнув к басурманскому виду Шурика, без злобы спросил его:

- Что же это, волосы у тебя больше не растут?

- Не растут, - кивнул блестящей головой Шурик. - Вытравили, очевидно, гидроперитом. Химия, товарищ старшина, с ней шутки плохи.

- Да уж, химия, - старшина отошел с презрительной миной и вновь повернулся.

- Тут не химия сильна, а твой дружок - наш доктор. Скажи ему еще "спасибо", за то, что скальп у тебя на месте остался. А ты мне говоришь - "химия"…

Часть 2