Читаем Век Екатерины полностью

— Мальчик развитой, шибко грамотный — пишет и считает, как взрослый. В церкви поет на клиросе, знает все псалмы. И такой вежливый, учтивый, матерных слов не употребляет. Весь в тебя, Михайло Василич, в обчем. Ратую вместе с Марьей Васильной за его обучение во столице. Если же тебе это будет внаклад, мы деньгами-то поможем по-свойски, по-дружески. Больно пацаненок хороший.

Отдохнувший за ночь профессор был в веселом расположении духа, ноги не болели, и решение согласиться на заманчивое предложение государыни вызрело в нем почти окончательно. Он кивнул:

— Я приму Мишеньку с превеликой на то радостью. Мы открыли при Академии петербургской для дворянских и разночинных детей гимназию — вот его туда и определим. А проявит усердие, прилежание в обучении, поспособствуем и в студенты. Ну, да там видно будет.

Яков встал, поклонился низко, искренне благодаря знаменитого земляка. Ломоносов усадил его снова:

— Это вопрос решенный. Лучше расскажи подробнее о знакомых. Как дела в рыбацкой артели? Церковь новую расписали ужо?

Разговор под водочку шел сердечный.

В это время Федя Лопаткин на скамейке в саду вел беседу с девушками — Леной и Матреной. Со второй он знаком был с детства — жили по соседству в деревне Матигоры Архангельской губернии, а с профессорской дочкой виделся во второй раз — в прошлом году тоже приезжал в Петербург с отцовским обозом. Перед ней он слегка робел: та была одета на французский манер — в шелковое платье цвета беж с рукавами-фонариками и отделкой кружевами и лентами, а ее кузина попроще — в ситцевую юбку и кофту с бантами; но потом освоился, начал улыбаться. Первой спрашивала Матрена — о родных, о своих подружках, о знакомых мальчиках. Федор отвечал:

— Да у нас что меняется? Ничего не меняется. Токмо старики помирают, а ребяты растут.

— Да и ты вырос, как я погляжу. Вон уже усы вылезают.

— Есть немного. Да и ты выросла прилично. Настоящая барышня. — Он смотрел на нее с восторгом. — Скоро замуж.

Девушка, закрыв рот ладошкой, прыскала:

— Скажешь тоже! Это вон у нас Леночку уж сватали.

Ломоносова кривила верхнюю губу:

— Не напоминай! У меня и так голова чугунная со вчерашнего дня. Все глаза проплакала. Слышать не желаю.

— Отчего же так? — удивлялся парень.

— Оттого что не по любви. То есть он меня любит, а я его нет.

— Отчего же нет? Злой, горбатый?

— Нет, незлой, а наоборот, очень даже добрый. Не горбатый, не хромой, не кривой, но и не красавец…

— Бедный, что ль?

— Нет, небедный, но и не богатый. Учит студентов и гимназистов, а еще библиотекарь у Екатерины.

— У которой Екатерины?

— «У которой»! Матушки-царицы.

Гость выкатывал на нее глаза:

— У самой царицы?! Ничего ж себе! И тебя любит? И к тебе сватается? Что ж тут думать-то?

Не замедлила ввернуть и Матрена:

— Мало того, что сам сватался, так еще и государыня за него просила — мол, другого такого Ленке не сыскать.

— Ничего ж себе! — продолжал удивляться Федор. — Вы совсем тут заелись у себя в петербургах. Ей царица сватает хорошего жениха, а она только носом крутит!

— Что б ты понимал! — обижалась Леночка, дуя губки.

— Нет, ну, может, и не понимаю чего, только если императрица мне бы предложила какую девушку, чтоб жениться, я б женился без разговоров.

— И на мне б женился? — вдруг спросила Матрена.

Молодой человек застыл, глядя на нее, не мигая. А потом сказал:

— На тебе, Матреша, я б женился даже без заступничества царей.

Тут уже покраснела девушка. И конфузливо отвернулась от земляка:

— Хватит надсмехаться!

— И не думал даже. Ты спросила — а я ответил.

— Дура, что спросила.

— Вовсе и не дура. Вот ишо подрастем чуток, и приеду свататься.

— Подрасти сперва!

Вечером Михаил Васильевич написал сестре теплое письмо, где просил без сомнений отправлять к нему Мишу Головина: с радостью поможет племяннику с обучением и устройством. Провожал гостей на крыльце и махал платком. Яков говорил:

— Через месяц Мишка к вам прибудет, со вторым обозом. Это обязательно.

— Стану ждать его с нетерпением, — улыбался профессор.

7

Константинов был действительно по происхождению грек: предки его при Иване Грозном строили соборы в Киеве и Москве, а отец, окончив духовную семинарию, получил приход в Брянске. Там и появился на свет Алексей. В десять лет послан был родителем к родственникам в Киев и учился там в Киево-Могилянской академии. А затем, по рекомендации тамошнего директора, поступил в Петербургский университет и в 1754 году получил звание магистра. Занимался переводами сочинений немецких просветителей. Ломоносов предложил Константинову поработать в Москве — в учрежденной им при поддержке Шувалова университетской гимназии, Алексей Алексеевич согласился и прожил в Первопрестольной с 1756 по 1761 годы. После воцарения Екатерины II возвратился во вторую столицу…