Читаем Век дракона полностью

Вообще у меня есть красивые платья, даже нарядные платья, но элегантность мне противопоказана. При моей странной, если не отталкивающей физиономии и гладко зачесанных, собранных в узел волосах натягивать английский костюм равносильно самоубийству. Нет, я никого не собираюсь пленять, но нагонять холод на окружающих я тоже не хочу.

С собой я взяла покупной тортик и коробку пирожных. Мне красиво увязали их вместе, чтобы нести за бантик. Со стороны поглядеть — припозднилась элегантная женщина, стучит каблучками по асфальту, торопится в гости в приличный дом, вот же — не бутылку тащит, а сладости. А это она на ведьмовский шабаш направляется.

Анна Анатольевна встретила меня без эмоций. Одной неудачливой ведьмой за столом больше, одной меньше — какая ей разница? Лишний голос в хоре на кулинарные темы. Она была в другом, тоже весьма пристойном, даже изысканном платье с драпировками по левому боку, которые она еще могла себе позволить. И прическу сделала иную — чуть покороче, с напуском на лоб.

Другие тоже отличились туалетами — кроме бабы Стаей. Та была в домашнем фланелевом платьице самого старушечьего покроя и расцветки, что-то вроде мелких цветочков и ромбиков по коричневатому немаркому фону. Баба Стася явно пренебрегала здешним ритуалом.

— Уже? — шепотом спросила она меня, а я, естественно, села рядом с ней.

— Что — уже?

— Сбылось?

— Нет еще.

— Так что же ты сюда приперлась? — сердито спросила она.

Мне это даже понравилось.

— Бабушка, я Зелиала видела, — прошептала я ей на ухо.

— Ну! — обрадовалась моя замечательная бабуся. — А ну, на кухню, на кухню! Там все расскажешь!

Мы выбрались из-за стола.

И я ей рассказала действительно все — про поединок демонов над свежей могилой, про странные разговоры об ангеле справедливости, про договор и, наконец, про то, что я в растерянности — знала, что милиция нам с Сонькой не поможет, а сама и рада бы, но не представляю, с какого конца взяться за дело.

Баба Стася заставила меня еще раз и с подробностями рассказать всю Сонькину историю и описать место действия.

— Проще простого! — авторитетно объявила она, подумав с минуту. — Живут в том доме старухи аль нет?

— Какие старухи? — изумилась я.

— А бабкины ровесницы.

— Какой еще бабки?

— Не соскучишься с тобой, подружка, — совершенно по-молодому преподнесла мне баба Стася. — Сони твоей семья как разменялась? Добрые люди бабушку к себе век доживать взяли, а в ту квартиру Соня вселилась, ведь так?

— Поняла, поняла! — обрадовалась я. — Только как мне тех старушек допрашивать? У меня ведь такого права нет.

— Допрашивать, права нет! — передразнила меня баба Стася. — Экие у тебя слова нечеловеческие. А мы их не допрашивать, а попросту спросим. Ведь знают же они, с кем соседка встречалась, кто к ней в гости ходил, а иным часом и жил у нее. Все на квартире завязано, помяни мое слово. Соня твоя никому, пигалица, не нужна.

— Это точно, — я вспомнила следователя, внутренне сопротивлявшегося моему потоку информации. — И даже хорошо, что она в милицию идти не захотела. Как бы она там нарисовала мой вылет из окна? А? Ее бы точно в дурдом увезли!

— А что, видела она, как ты перекидывалась? — забеспокоилась Баба Стася. — Это уж вовсе ни к чему!

— Нет, я ее в комнату отпихнула, она даже на пол, кажется, села. Она уверена, что я по стенке с третьего этажа сползла!

Баба Стася хихикнула в кулачок.

— А ведь сползла бы! — давясь смехом, прошептала она. — Ох, сползла бы! Кабы я перекидываться не обучила!

— Наивная, она, Сонька, — объявила я. — Ей что угодно можно внушить.

— И такую ты в подруги выбрала?

— Да нет, это она меня выбрала…

— …и присушила? Другие-то подруги есть иль нет?

— Обхожусь.

— А мужик?

— Обхожусь.

— Да-а… — помрачнела баба Стася. — Мы все хоть детей родили, кроме Ренатки, у той бутылки с какой-то заразой в лаборатории заместо дитяти. Отказалась бы ты от этой затеи, пока не поздно. А договор Зелиал порвет или сожжет. Ты не смотри, что он нечистая сила. Он добрый.

— Это я, бабушка, уже заметила.

— Снился он мне, Зелиал, — призналась баба Стася. — Хоть и не мужик, а нечисть, нежить, непонятно как устроенная. Молодая была, тридцать аккурат стукнуло. А мой с войны не вернулся.

— Поздно мне отступаться, баба Стася, — сказала я. — Если отступлюсь, мне уже никогда покоя не будет.

— А хочешь, я все это заместо тебя сделаю? — тут у бабы Стаей даже глаза вспыхнули. — Все равно греха уже на душу взяла, ну, еще и за твой грешок отвечу. Ты не беспокойся, я все по-умному сделаю и так твоего насильника проучу — не обрадуется. И ты будешь спать спокойно.

Я задумалась. В чем-то старуха была мудрее меня — это я уже сообразила.

— И с чего же ты, бабушка, начнешь?

Она задумалась.