Читаем Век дракона полностью

— Я хочу найти того, кто напал на Соньку Розовскую. Я хочу сделать так, чтобы он больше никогда ни на кого не нападал и ни одному живому существу не причинил вреда, — по-моему, довольно удачно сформулировала я. — Я хочу обезвредить его, какие бы средства мне ни пришлось пустить в ход. Ведь по отношению к нему это будет только справедливо, не так ли?

— Справедливо, — согласился мой туманный бес. — Поэтому к вам и явился я, а не кто-либо другой.

— Вы что же, отвечаете за справедливость в вашей фирме? — изумилась я.

— В каком-то роде да. Я демон справедливости.

— Странно. А я думала, что скорее уж должен существовать ангел справедливости.

Он бесшумно побарабанил пальцами по столешнице.

— Вы нечетко представляете себе двойственность мира. Конечно же, ангел справедливости есть (он вздохнул), но и демон — вот, перед вами. Есть ангел пылкой страсти и демон пылкой страсти, ангел чистоты и демон чистоты, ангел спокойствия и демон спокойствия. Много таких пар… Да…

~ — А чем же ангел справедливости отличается от демона справедливости? — резонно поинтересовалась я. — Справедливость-то одна и та же!

— Это как Рим, к которому можно подойти по всем дорогам. Ангел справедливости сражается силой света. Демон допускает хитрость и насилие. Результат один. Но ангел безгрешен, а демон, и те, кто с ним, — грешны. Возможно, когда-нибудь ангел простит демона, и в этом будет высшая справедливость. А возможно, и нет.

— Сложная у вас система, — сказала я.

— Черт ногу сломит, — согласился он. — Так, значит, вы хотите все сделать сами? С малым вмешательством фирмы?

— Да, — не совсем уверенно сказала я. — Кажется, я действительно хочу сделать все сама. Не знаю, почему. Наверно, если бы я заказала его окровавленный труп и сложа руки ждала, пока дьяволы его сюда притащат, тоже было бы неплохо. Но это было бы не совсем справедливо… Ну, в общем, я не привыкла загребать жар чужими руками.

— Нет, просто для вас важно ощущение свободы выбора. Окровавленный труп — он труп и есть, он однозначен, — объяснил демон. — А вам нужна победа другого рода Вам нужна победа справедливости, а это не равнозначно каре и непременно каре. Вы должны узнать, что заставило его совершить преступление, и тогда уже судить, так?

— Мне бы еще с одним человеком, вернее, бездельником разобраться, — попросила я, вспомнив, как следователь выпроваживал меня из кабинета.

— Хорошо.

Туманная рука забралась под плащ и выдернула, иначе это движение не назовешь, перо — возможно, из черного крыла.

— Авторучкой нельзя? — спросила я, вставая, чтобы принести бумагу. — У меня и чернил-то нет.

— Чернила и не понадобятся.

— Кровь?

— Ох, дались вам эти побрякушки и вытребеньки! Потерпите четыре секунды и все узнаете.

Из-под плаща появилась банка литра этак на полтора, наверно, на три четверти полная какой-то желтой дряни. Крышка отскочила, и запахло жареным луком.

— Не удивляйтесь, народные средства самые надежные, — перо нырнуло в банку и Мазнуло по моему правому глазу, я даже не успела зажмуриться.

— Теперь левый. Ну? Вот так!

Сперва в глазах плавали пестрые облака со звездочками. Потом они растаяли.

Я на всякий случай протерла глаза.

Комната была прежней, но я отчетливо видела каждую точечку на обоях в противоположном углу. Чуть напрягшись, я разглядела заголовок в газете, наклеенной под обоями, и фотографию под ним. Сквозь газету я видела неровную серую стену.

— Догадались? — спросил демон, и я подняла на него глаза.

У него была кожа серого, чуть лиловатого цвета, с легким перламутровым блеском, правильное лицо, шапка густых и жестких кудрей. Возможно, в них прятались рожки. Глубокие задумчивые глаза были удивительно хороши, я загляделась.

Хотя мне вредно заглядываться в такие глаза. Все равно из этого ничего хорошего не получалось и уже не получится.

Такая моя судьба.

— Шабаш во вторник вечером, — деловито предупредил демон. — Перышко приведет.

И положил на стол черное перо, вымазанное желтой ведьмовской мазью.

— Удачи! — коротко простился он. — Посмотрим, сумеете ли вы воспользоваться нашими возможностями. А потом уж и будем решать вопрос о продаже души.

Тень сгустилась вокруг него. Он опять обратился в столб черного дыма и втянулся в щель на потолке.

Я осталась одна.

На темной полировке журнального столика тусклым пятном выделялось черное перо. Мазь на нем как-то мгновенно выцвела.

Что касается порядка в доме, я страшная зануда. Всякая вещь у меня знает свое место. И никогда еще перья на столах не валялись. Хотя… Было дело. В ранней юности. На берегу пруда чистились лебеди. Я осторожно подошла к ним и набрала целую горсть махоньких пушистых перышек. От подружки-балерины я знала, что их не берет никакая краска. То есть белизна в наивысшем своем проявлении. Ей я потом и отдала эти перья — обшить “лебединую” пачку.

* * *

В детстве я страшно хотела танцевать и только танцевать. Но в хореографическое училище меня не приняли. Тогда я впервые обнаружила, что людям не нравится мое лицо.

* * *

Первая тренировка у меня в семь двадцать утра.