Но это — для Леонида, которому было наплевать. Паломники же (по крайней мере, большинство из них) примитивнее на целое измерение. Они верят, и теория для них — слабое утешение. Вот мистер Боб и подкрепил ее долларами…

Вернувшись к этому глубоко материалистическому выводу. Леонид уснул.

13

Ему приснилось, что он стоит в очереди в кассу за своими ста шестьюдесятью плюс поясной, чплюс северная надбавка — итого триста пятьдесят два, минус налог, плюс премия, которая этот налог слегка перекроет, — и сон был в руку. Мистер Боб расплачивался с паломниками за участие в его исследованиях. Гвалт возле палатки стоял почти такой же, как в стройконторе № 4 в день получки.

Прихватив полотенце и мыльницу, Леонид выбрался из палатки, обошел сгрудившихся вокруг мистера Боба “коллег” (мистер Боб выкликал их по своему списку, а они протискивались) и побрел к реке. Был уже полдень или около того, погода, как и все эти дни в Зоне, стояла солнечная — лишь два или три перистых облачка на горизонте. Сухие стебли скошенной травы покалывали босые ступни; приятный ветерок с реки освежал лицо. А Леониду почему-то мерещились молнии, ливень, мокрые листья навстречу…

Кто-то его догонял, и, оглянувшись, он увидел, что это был Телепат. Он брел чуть быстрее, чем Леонид, и со странным выражением на лице разглядывал не наши денежные знаки. Держал эти три или четыре бумажки веером, как игральные карты, и смотрел на них, свесив голову вперед и к левому плечу. То ли недоумевал, то ли брезговал.

Когда Леонид уже отворачивался, Телепат внезапно брызнул на него одним глазом (почти как давеча на мистера Боба) и негромко, но так, чтобы Леониду было слышно, проговорил:

— Иудины деньги…

Это Леонида не могло касаться и, он ускорил шаги. Но Телепат, убедившись, что Леонид услышал то, что должен был услышать, окликнул его:

— Эй… товарищ! — а когда Леонид все-таки не обернулся, возвысил голос: — Гражданин! Ведь это невежливо.

Пришлось оглянуться. Телепат стоял, широко расставив ноги, на ощупь засовывал доллары в карман обтерханных вельветовых штанов (было в его стойке что-то ковбойское) и сверлил Леонида своим “сквозным” взглядом.

— Скажите, пожалуйста, — произнес он очень и очень вежливо, — если это, конечно, не секрет: вы что-нибудь ощущаете?

— Не понял, — сказал Леонид, настораживаясь.

— Ну, вот было чудо, — серьезно объяснил Телепат. — Вы о нем узнали, посмотрели на него — и чуда не стало… В этот момент вы что-нибудь ощущаете? Сожаление. Неловкость. Или, может быть, наоборот — радость… А?

— Я вас не понимаю, — повторил Леонид.

— Значит, тауматафия — это даже не болезнь? — задумчиво и как бы уже про себя продолжал Телепат. — Значит, это просто способ существования? Как творчество, только наоборот. Строители и саперы. Врачи и убийцы. Чудотворцы и тауматафы…

Леонид присмотрелся к нему. Нет, он был не пьян. И не издевался. Кажется, даэве не угрожал. Обыкновеннейшее любопытство светилось в его глазах…

— Послушайте, — сказал Леонид, внутренне холодея перед неизбежно непредсказуемой ситуацией. — Не кажется ли вам, что вы должны передо мной извиниться?

Да, Телепат был непредсказуем.

— Извините меня, пожалуйста, — раздельно, с какой-то механической покорностью произнес он и добавил: — Прощайте! — и, повернувшись, ушел.

“Все-таки пьян”, — с облегчением подумал Леонид, и Телепат немедленно споткнулся на ровном месте, заехал, теряя равновесие, другой ногой в коровью лепешку и чуть не растянулся на шпагат. Леонид вытаращил глаза, глядя, как Телепат, балансируя руками и пьяно вихляясь, подбирает под себя ноги. “В стельку!” — мстительно подумал он, и Телепат, едва шагнув, снова споткнулся.

Но не упал, а ловко перекувыркнулся через голову, подпрыгнул — и вот он уже стоит лицом к Леониду, весело и трезво грозя ему худым длинным пальцем.

— А вот этого у нас не получится! — радостно выкрикнул он и, повернувшись, побежал прочь ровными длинными скачками. Солнечный зайчик плясал на его загорелом затылке — словно тоже смеялся.

Леонид с досадой, но неуверенно плюнул себе под ноги и пошел умываться.

14

Возвращаясь, он опять ощутил запах молний, дыхание близкого ливня и мокрые листья в лицо. Ощущение исходило слева. Там, в тени опушки, стояли, уткнувшись рогами друг в друга, три мотоцикла туристов; и там же неспешно клубились, то разбредаясь, то скучиваясь, группки “коллег”. В центре самой большой из них сияла загорелая макушка Телепата.

Молнии потрескивали оттуда…

Палатки не было на месте, а мистера Боба Леонид нашел в “запорожце”. Компьютер, завернутый в палатку, лежал на заднем сиденьи, и мистер Боб тщательно его укреплял, чтоб тот не свалился. Все остальное барахло, не уместившееся в багажнике (в том числе одежда Леонида), было как попало свалено на пол машины.

— Что происходит? — удивился Леонид.

— О, наконец-то! — Мистер Боб затянул последний узел, перебрался на водительское место и распахнул правую дверцу. — Садитесь, Леонид! Мы берем ноги в руки.

— Прямо так? — спросил Леонид. — В плавках?