Но мистер Боб не согласился с этим обидным мнением, и Леонид был с ним солидарен.

— Да нет же! — сказал он и попытался им объяснить…

— Я видел его своими глазами, — закончил он, — понимаете? Его не было!

Ничего они не понимали.

Но в таких случаях главное — не терять спокойствия и не раздражаться, поэтому Леонид взял себя в руки и повторил все с самого начала и подробнее. Муравлев не дослушал, хмыкнул и куда-то ушел, а мистер Боб заинтересовался, протянул Леониду блокнот и попросил нарисовать клеймо. Рисунок получился не очень похожий, но Леонид пообещал прислать осколок.

— Я уже вижу, что это не саксонское клеймо, — сказал мистер Боб, задумчиво ероша свой “ежик”. — Слишком подробное изображение… Вы когда-нибудь видели его раньше?

Нет, раньше Леонид этого клейма не видел, но читал о нем неоднократно и знает, как оно должно выглядеть. Два скрещенных меча и корона — все голубого цвета. Голубое на белом. Так высылать осколок или уже не надо?

— Если это вас не затруднит, — сказал мистер Боб и вручил ему свою визитную карточку. — Вот по этому адресу.

Карточка была на двух языках — английском и русском, а нужный адрес был новосибирский. Но самым интересным было то, что мистер Боб оказался никаким не уфологом! “Уилки У.Роджерс, доктор социопсихологии”, — было напечатано посередине, а в правом верхнем углу значилось: “Институт изучения общественного мнения США. Западно-Сибирский филиал”.

Так это же совсем другое дело! — подумал Леонид и вслух выразил свое удовлетворение.

— Социопсихология, — объяснил он мистеру Бобу, — это действительно единственная наука, которую всерьез может интересовать то, чего нет. Например, летающие блюдца. Или, скажем, этот… уотергейт.

— Полтергейст, — улыбнулся мистер Боб. — Вы правы, Леонид, это явления одного порядка. Но я вынужден вам возразить: нас интересует не то, чего нет, а то, о чем говорят.

Леонид задумался.

— Не вижу разницы, — признался он наконец.

— А Вовик утверждает, что она есть, — прогудел Муравлев и поставил на стол самовар и банку растворимого кофе.

— Погоди! — отмахнулся Леонид. — Вы занимаетесь летающими блюдцами, — сказал он мистеру Бобу. — Так?

— В том числе, — согласился тот.

— О них говорят, — продолжил Леонид. Мистер Боб кивнул. — Их нет! — закончил Леонид. Мистер Боб улыбнулся. — По-моему, я логичен, — скромно заметил Леонид и откинулся в кресле.

— Пей кофе, — сказал Муравлев. — Остынет.

Зря он так говорил: кофе оказался очень горячим, Леонид чуть не обжегся. И еле сладким.

— Помешай, — посоветовал Муравлев. — Бесполезно, Вовик, — обратился он к мистеру Бобу, — ты же видишь. Приходи лучше завтра, а то заночуй у меня.

— Нет-нет, — сказал мистер Боб. — Все в порядке, Сережа. Леонид, вы не могли бы припомнить, когда именно вьг наблюдали… “блюдца Пантагрюэля”?

— Которого не- было! — хохотнул Муравлев.

— В мае, — припомнил Леонид, поставил чашку и задумался. — Числа десятого, — неуверенно сказал он. — Или двенадцатою… Это была пятница, можно посмотреть. А что? — Он вдруг заметил, что оба они отставили свои чашки и смотрят на него с одинаково странным выражением.

— Такого не бывает, — произнес наконец Муравлев. — Этого года?

— Да, — сказал Леонид. — А что случилось?

— Да нет, ерунда… — неуверенно проговорил Муравлев, а мистер Боб снова улыбнулся и взъерошил “ежик” твердым веселым жестом. — И все равно это ничего не доказывает! — заявил Муравлев.

— Конечно, Сережа, — легко согласился американец. — Зато теперь нам есть что проверять, не так ли?

— Да что случилось-то? — в третий раз спросил Леонид.

— Ты что, газет не читаешь? — с обидным, как ему, наверное, казалось, подтекстом осведомился Муравлев.

Это он попал в точку: газет Леонид не читал уже больше года. Никаких. И, озлясь, он с удовольствием объяснил, почему. Потому что читать их имеет смысл только в том случае, если они несут информацию. И, между прочим, до недавнего времени так и было. Нынешние же газеты несут не информацию, а “белый шум” — бессистемное собрание разнородных фактов. И даже не фактов, а мнений, которые сплошь и рядом противоречат друг другу. Что можно извлечь из такой, извините, прессы? В лучшем случае мигрень, а в худшем — гражданскую войну. Леонид, впрочем, всегда надеется на лучшее…

— Молодец! — одобрительно прогудел Муравлев и хлопнул его по плечу.

Это Леонида обескуражило: насколько он знал Муравлева, тот должен был сцепиться с ним немедленно и с наслаждением. И еще у Леонида возникло ощущение, что над ним потешаются: совсем как на том предвыборном собрании у буровиков, где ему поручили выдвинуть кандидатуру Первого. Он заранее знал, что именно в этом коллективе выдвижение не пройдет, и оказался прав. С ним даже не спорили — ему просто задавали вопросы… Это был один из тех эпизодов, которые Леонид старался не вспоминать. Теперь к ним, кажется, добавился еще один.

— Мне кто-нибудь объяснит, что случилось в мае этого года? — хмуро осведомился Леонид.

— Обязательно, — сказал Муравлев и, переглянувшись с мистером Бобом, стал объяснять.

6