Читаем Вейн полностью

– Ага, – согласился вейн. – И помри от скуки.

– Тебе лучше взять золото, вор, – предупредил Оун.

– Ай, дяденька, не кричите на меня! Я и так нервный.

Йорина положила руку на вздувшиеся мышцы гиганта. Сквозь ткань рубашки чувствовалось, как пылает его кожа.

– Хорошо. Уберите это.

Слуга знал свое дело. Он снимал монету за монетой, позволяя каждой последний раз окунуться в луч света, и прятал в темноту кожаного мешка. Йорина видела, как у вейна подрагивают ресницы, но вор молчал и даже зевнул, небрежно прикрывшись ладонью.

Стол опустел. Стал виден резной узор – четыре горы в окантовке рек и водопадов. Йорина вдавила каблук в небольшую выемку под креслом, и одна из гор пропала, спрятавшись за соседнюю. Из глубины замерцали опалы в червленом серебре.

– Достань, – велела Йорина.

Дан усмехнулся и вынул искусно сделанную шкатулку.

– Открой.

О да, зодчий и ювелир знали свое дело. Вейн отшатнулся, ослепленный блеском. На его лице смешались изумление и вожделение.

– Лучшее, что находили в наших горах, – сказала Йорина, понизив голос, так женщина соблазняет желанного мужчину. Она даже прикрыла глаза, чтобы не спугнуть вора по имени Дан. И вздрогнула от резкого звука – вейн захлопнул шкатулку.

– Нет.

– Самые редкие и дорогие камни, ни у кого в мире…

Дан перебил:

– Неправда ваша. Все знают, самые редкие и дорогие в другой шкатулочке. Сокровищница жрицы Йкама, кажется, она так называется?

Как же густо пахнет ненавистью…

Щелкнул хитрый замок. Йорина вынула простой деревянный ящичек. Крышка его держалась на кожаных петлях и легко откинулась.

– Ты прав.

Зрачки у вейна расширились.

– Пресветлая Иша!

Йорина толкнула шкатулку к нему.

– Бери.

Вор вытащил «Сердце дикарки», и камень засиял у него в руке. Чуть слышно вздохнул Тирий, он видел этот изумруд третий раз в жизни. Даже Ури – самый невозмутимый из воинов – подался вперед и приоткрыл рот, точно мальчишка.

Только Оун не шелохнулся.

– И «Черный владыка»? – благоговейно спросил Дан.

– Он там.

Вейн осторожно положил изумруд обратно. Заглянул в шкатулку, но трогать ничего не стал. Со вздохом откинулся на спинку кресла.

– Увы, я вынужден отказаться.

Что?.. Не веря, Йорина оглянулась на советника – и увидела, что он поражен не меньше.

– Но почему?! Ни Эрик, ни ареры не заплатят и сотой части того, что предлагаю я!

– Видишь ли, – Дан скрестил на груди руки, – у меня есть кое-что более ценное, чем ваши камушки. Я сам. Как думаешь, сколько я проживу на Середине, если мы заключим сейчас сделку?

– Мы дадим тебе охрану, – проскрежетал Оун.

– Спасибо, уже пробовал, – вейн кивнул на Ури. – Мне не нравится. И потом, ваша же охрана меня первая и прикончит. Чтобы доставить удовольствие любимой жрице, – он поклонился с издевкой. – Нет, я жив, пока дар Двуликого у меня.

Боль сковала затылок и стекла на виски. Йорина прижала ко лбу пальцы.

Ну что же.

– Выйдите все.

Тишина.

– Тирий, Оун! Все!

– Я тоже? – поинтересовался Дан.

Жрица опустила руку и пригвоздила его взглядом.

– Не делай этого, – сказал Оун.

– Уйдите. Немедленно.

Тирий, хлопотливо поправляя манжеты, первым посеменил из зала.

– Оун! Я так решила.

Гигант поднялся. Проходя мимо Дана, остановился и тяжело посмотрел на него сверху вниз. Вейн – Йорина заметила это со злорадством – вдавился в кресло.

– Ури!

Стражник не двинулся с места.

– Уйди! Я велю!

Йор бесшумно скользнул по каменному полу и скрылся за дверью. Дан беспокойно оглянулся.

Они остались вдвоем. Запах ненависти висел, точно смрадное облако. У Йорины дрогнули ноздри.

– Ты много слышал о жрицах Йкама, – сказала она, подняв выше подбородок. – И многое в том было ложью. Ты, вор по имени Дан, хочешь проверить, что правда, а что нет?

Он не понимал. Щеки Йорины стянуло льдом.

– Если от твоего семени родится дочь, она станет следующей жрицей – наследницей всего, и сокровищницы тоже.

Вейн смотрел на нее с изумлением.

– Как ее отец ты будешь иметь право на камни. Право, которое никто из йоров не оспорит. Это честная сделка.

– Нет уж, увольте, – сухо сказал Дан и поднялся. – Я не жеребец-производитель. Предпочитаю спать с нормальными женщинами.

У Йорины пересохло в горле, она не могла сказать ни слова и лишь смотрела, как вейн идет к двери. У порога он оглянулся.

– Кстати, если б я согласился, меня бы придушил Оун. Благодарю покорно!

Вышел.

Йорина поднесла руку к губам и замерла. Любое движение причиняло боль, заставляло ворочаться ледяную пустоту внутри. Двуликий, лучше бы эта пустота поглотила ее целиком, чем жить так! Йорина простонала, закрыв глаза.

«Мама, – подумала она, – что мне делать? Что?!»

Хлопнула дверь, простучали по каменным плитам сапоги. Ее схватили за плечи, гладили, целовали пальцы, обнимали. Чужое дыхание обжигало лицо.

– Оставь меня, Оун! – Йорина уперлась ладонью гиганту в грудь. – Уйди, прошу тебя.

– Не отдам, слышишь! Пусть без дара, какую угодно! От всего отрекусь, увезу тебя, спрячу. Только ты…

– Пусти!

Размахнувшись, Йорина ударила его по лицу.

– Не смей. Даже думать. Я верну дар. Нужно, так за этим вором на коленях поползу. Я сделаю это!

У Оуна на побелевшем лице ярко проступило красное пятно. Йорина потерла зудевшую руку.