Читаем Вейн полностью

Вошел отец, босиком, в майке, но уже в форменных брюках. Волосы у него были мокрые. На веранде запахло одеколоном и кремом для бритья.

– Может, я вам с собой заверну? – спросила мама.

– Не выдумывай.

Отец поцеловал ее и устроился напротив сына. Придвинул к себе огромную кружку, налил до трети заваркой и разбавил кипятком.

– Собрался?

Егор торопливо кивнул, рот у него был занят.

Мама выключила огонь под сковородой, присела к столу и посмотрела на своих мужчин.

– Ну и пожалуйста, – сказала с легкой обидой, – хоть отдохну от вас.

– Да, – согласился отец. – А то сыночек день-деньской за твоей юбкой, как пришитый, ходит.

Егор фыркнул.

Он с ребятами успел облазить все окрестности Верхнелучевска, Старую крепость знает, как свою квартиру в Ольшевске, ездил в Петухово, они там к игре готовились, и два раза ходил в поход – настоящий, с ночевками.

– А сам-то? – качнула головой мама.

Отец появлялся редко. Офицерское общежитие в гарнизоне только достраивали, пришлось снять домик в городке, в тридцати километрах. Каждый день со службы не наездишься.

– Спасибо, мам!

Егор выскочил из-за стола, слизывая с пальцев клубничные капли.

– Руки помой, поросенок!

Возвращаться в дом не стал. Во дворе к сараю был приколочен умывальник с гремящим железным носиком. Под умывальником рос лопух, без вреда для здоровья потреблявший мыльную воду. Егор торопливо смыл варенье, вытер руки о штаны и взгромоздился на самодельный турник. Несколько раз перекувырнулся, повисел вниз головой, зацепившись согнутыми ногами. Соскользнула и закачалась на цепочке отцовская бирка. Коротко выдохнув, Егор начал сгибаться, стараясь достать лбом колени. После оладий это получалось плохо. Уф, все!

Спрыгнул и, оглянувшись на окна веранды, влез по поленнице на низенький сарайчик. Рубероид уже нагрелся под солнцем. Егор сел, свесив ноги на улицу.

Через дорогу у соседей хлопали коврик. Гулко разносились звуки, и над забором поднимались клубы пыли. Протарахтел мотоцикл. В ржавой люльке, из которой вытащили сиденье, громыхала пустая канистра. Окрестные собаки зашлись в истерике, облаивая воняющую бензином рухлядь. Дед Пегаш, восседавший за рулем, покосился на мальчишку с подозрением.

Проковыляла бабка с клюкой. Проворчала:

– Хулиганье. Только и знают по крышам лазить. Вот скажу Хрумчику!

А что Хрумчик? Отличный мужик! Даром что заведующий интернатом и по совместительству – директор школы. Но связываться с бабкой Егор, конечно, не стал.

Проехал грузовик с солдатами. За ним на велосипеде пылил пацан.

А потом на тропинке у забора показалась Талка. Шла, размахивая бидончиком. Рыжие волосы горели на солнце.

– Привет, – независимо сказал Егор с крыши.

Талка запрокинула голову. На лице у нее виднелись крупные веснушки, похожие на следы клейких тополиных почек.

– Здравствуй.

Егор кивнул на соседский дом:

– К тетке Лозе?

– Ага, за утрешним. – Талка звякнула бидончиком. – А ты чего сидишь? Все на рыбалку усвистали. Проспал?

– Вот еще! – возмутился Егор. – Я сегодня с отцом уезжаю.

– На учения? – не поверила Талка.

Если бы…

– Нет. Просто немного до них в лагере с солдатами поживу.

– А когда вернешься?

– Военная тайна, – ехидно ответил Егор. – Дата и время начала учений не разглашаются.

– Поду-у-умаешь.

Талка потеребила себя за рыжий хвост.

– Послезавтра в «Родину» новый фильм привезут. Пойдешь?

Егор засмеялся.

– Не старайся, не подловишь!

Если честно, он понятия не имел, когда снова окажется в городе.

Талка не обиделась, махнула рукой и свернула к тетке Лозе.

Егор спрыгнул во двор. Скоро придет машина. Рюкзак он, конечно, собрал, вот только положил компас или нет? И альбом…

«Букашка» появилась ровно в девять тридцать, когда Егор лихорадочно рылся в шкафу – искал второй носок. Черт побери! Вспомнил про них в последний момент, бестолочь! Отец ждать не будет. Ну где же?!

Машина коротко прогудела. Егор – ура! – выхватил из кучи белья пропажу, вскинул рюкзак на плечо и пулей пролетел через веранду.

– Мам, пока!

Отец уже сидел в кабине. Увидев сына, кивнул на заднюю дверцу.

В «букашке» вкусно пахло оружейной смазкой и горячим хлебом. Егор плюхнулся на скамью и перевел дыхание. Успел! А от мамы влетит. Он как вывалил все из шкафа, так и оставил.

Взревел мотор. Отец повернулся, посмотрел сквозь сетку и укоризненно покачал головой. Егор виновато вздохнул, сунул носок в рюкзак.

Машина развернулась. Мелькнула мама, стоящая на крыльце. Она махала, жмурясь от солнца.

Поехали. Затрясло на колдобинах. Егор задвинул рюкзак в угол и вцепился в край скамьи. Да, «букашка» – это, конечно, не «универсал». Ничего, повезет – и на нем прокатится.

Какая все-таки мама молодец, что настояла переехать в Верхнелучевск. И он тоже здорово уперся, а то закисал бы сейчас в Ольшевском интернате. Придумали, оставить его! Нет уж, дудки! Он с рождения по гарнизонам.