Читаем Ведьмино логово полностью

– Вот вам эта девица, – проговорила миссис Бандл. – А я скажу вот что: если и дальше так пойдет, доложу я вам, то всех нас свободно могут прирезать в наших собственных постелях, а то еще заявятся американы да и завоюют нас. Одно другого не слаще. Уж не знаю, сколько раз толковала я мистеру Баджу: мистер Бадж, говорю, попомните мои слова, ничего не выйдет хорошего, коли и дальше будем вожжаться со всякой нечистью. Куда это годится, говорю, человек – ведь он сосуд скудельный, а туда же, так и норовит домового за бороду ухватить. Уф-фш-ш! Ровно мы американы какие, уф-фш-ш! А этот дух нечистый, значитца...

– Конечно, миссис Бандл, конечно, – пытался успокоить ее главный констебль.

Он повернулся к маленькой горничной, которая дрожала как осиновый лист в цепких руках миссис Бандл, словно юная дева, попавшая в лапы к ведьме.

– Вам что-то известно о часах... э-э-э?..

– Марта, сэр. Да, сэр, это правда.

– Расскажите нам об этом, Марта.

– Резинку они жуют, чтоб им пусто было! – вопила миссис Бандл с такой яростью, что даже подпрыгнула на месте.

– А? Что? – с недоумением спросил шеф полиции. – Кто?

– Хватают железяки и бьют человека по голове! – не унималась миссис Бандл. – Р-раз! Хлоп! Чтоб им провалиться!

Экономка, судя по всему, собиралась продолжать и дальше в том же духе. И имела она в виду, по-видимому, не привидения, а американцев, про которых говорила: «Эти проклятые ковбои и шляпу-то никогда не снимут!» Уловить смысл последующего монолога, который она произнесла, потрясая ключами в одной руке и тряся за шиворот Марту другой, было довольно трудно из-за того, что слушатели не всегда могли понять, о ком она говорит, об американцах или о «нечистом». Лекцию свою, в которой сообщалось о дурной привычке невоспитанных духов брызгать друг другу в лицо содовой водой из сифона, она закончила сама, не дожидаясь, пока главный констебль наберется мужества ее остановить.

– Итак, Марта, продолжайте, пожалуйста. Это вы перевели часы?

– Да, сэр. Но это он мне велел, сэр, и я...

– Кто вам велел?

– Мистер Герберт, сэр. Верно вам говорю. Я проходила через холл, а он выходит из библиотеки, смотрит на часы свои и говорит мне: «Марта, эти часы на десять минут отстают, поставь их правильно», – говорит. Строго так приказывает, понимаете? Я удивилась, ну, прямо не знаю как, чуть с места не свалилась. Чтобы он, да строго распоряжался... Никогда с ним такого не бывало. И еще говорит: «И остальные часы тоже проверь, Марта, если они отстают, переставь их тоже. Смотри, чтобы было сделано».

Главный констебль посмотрел на доктора Фелла.

– Теперь ваша очередь, – сказал он. – Спрашивайте.

– Хм-м... – начал доктор Фелл. Стук палок и громкое сопенье доктора, пока он направлялся из своего угла к ней, напугали девушку, чье румяное лицо еще больше покраснело. – Когда это было, ты говоришь?

– Я еще ничего не говорила, сэр, право, не говорила. Но скажу, потому что я посмотрела на часы. Как не посмотреть, ведь стрелки надо было перевести, и все такое. Сразу после обеда, а пастор был только что ушедши, он ведь провожал мистера Мартина домой, а мистер Мартин был в библиотеке, право слово; и вот я перевела часы, а на них было двадцать пять минут девятого. Только на самом деле еще не было, они ведь стали впереди на десять минут, как я их перевела. Я хочу сказать...

– Да, конечно. А почему ты не перевела остальные часы?

– Я собиралась, сэр. Но потом пошла в библиотеку, а там сидел мистер Мартин, он и говорит: «Что ты делаешь?» – а когда я ему объяснила, он сказал: «Оставь часы в покое». Я, понятно, и оставила. Он же хозяин, верно? А больше я ничего не знаю.

– Спасибо, Марта... Миссис Бандл, вы, может быть, видели или кто-нибудь из слуг видел, как мистер Мартин выходил – из дома вчера вечером?

Миссис Бандл решительно вскинула голову.

– Были мы давеча на ярмарке в Холдене, – злобным голосом заговорила она, – так у Анни Мерфи карманники кошелек украли. А меня посадили на этакую штуку, что вертится и вертится без остановки, верно вам говорю, так и вертится; а потом заставили по доскам ходить, а они шатались под ногами, и шпильки у меня все вывалились в темноте, разве можно так обращаться с почтенной женщиной?! И-и-и! Чтоб им! – вопила экономка, потрясая ключами. – Все это их выдумки, верно вам говорю, зобретения проклятущие, чтоб им пусто было! Так я мистеру Герберту и выложила, сотни раз ему про это говорила. А когда увидела вчера, что он идет на конюшню...

– Вы видели, как мистер Герберт выходил из дома? – спросил шеф полиции.

– ... на конюшню, где он держит свои штучки, я на них, понятно, и не глядела, лестницы всякие, так трясутся, что шпильки с головы валятся. На что это мне?

– Какие еще изобретения? – растерянно спросил главный констебль.

– Это она о мастерской, сэр Бенджамен, – сказала Дороти. – Герберт постоянно что-то изобретает, без всякого толку, конечно. У него в конюшне мастерская.