Читаем Ведьмино логово полностью

Она окликнула его, опасаясь, что он слишком много выпил. Он что-то крикнул ей в ответ, слов она не разобрала, так как речь его была не очень отчетлива, однако походка – достаточно твердая. Потом она пошла к телефону и позвонила в дом доктора Фелла, чтобы сообщить, что он вышел. Вот и все.

Ее медленный грудной голос ни разу не дрогнул, пока она говорила, а глаза были устремлены на сэра Бенджамена; полные яркие губы без всяких признаков помады, казалось, почти не шевелились. Кончив говорить, она откинулась на спинку кресла и стала смотреть в окно, где ярко сияло солнце.

– Мисс Старберт, – сказал доктор Фелл после недолгого молчания, – вы не возражаете, если я задам вам один вопрос?.. Благодарю вас. Бадж сказал нам, что часы в холле показывали вчера вечером неправильное время, тогда как все остальные часы в доме шли правильно. Когда вы сказали, что он вышел из дома без двадцати одиннадцать, по каким это было часам, по тем, что в холле, или действительно без двадцати?

– Ну... – Она озадаченно посмотрела на доктора, затем взглянула на свои часы и на те, что стояли на камине. – Ну да, без двадцати – по верным часам. Я в этом совершенно уверена. На часы в холле я даже не взглянула. Да, время было точное.

Доктор Фелл снова замолчал, в то время как девушка смотрела на него слегка нахмурившись. Сэр Бенджамен, явно раздраженный тем, что снова приходится выслушивать эти никому не нужные пустяки, стал ходить взад и вперед по коврику перед камином. Чувствовалось, что он набирается решимости, чтобы задать свои собственные вопросы, а вмешательство доктора Фелла не давало ему этой возможности. Наконец он все-таки обернулся к Дороти.

– Бадж уже сообщил нам, мисс Старберт, о совершенно необъяснимом отсутствии мистера Герберта.

Она утвердительно кивнула.

– Постарайтесь, пожалуйста, припомнить! Он никогда не говорил о том, что собирается куда-то уехать? Ну, в общем, не можете ли вы припомнить какое-нибудь обстоятельство, объясняющее его отъезд?

– Нет, – ответила она и добавила, понизив голос: – Не старайтесь облекать это в такую официальную форму, сэр Бенджамен. Я не хуже вас понимаю, что именно здесь имеется в виду.

– Ладно, тогда скажем яснее: во время дознания присяжные наверняка дадут этому обстоятельству достаточно скверную интерпретацию, если, конечно, он к тому времени не вернется. Но даже и в этом случае – вы понимаете?.. Существовали ли в прошлом враждебные отношения между мистером Гербертом и мистером Мартином?

– Никогда.

– А в последнее время?

– Мартина мы вообще почти не видели. Он уехал сразу после смерти отца, примерно через месяц, а снова мы увиделись только позавчера, когда встречали его лайнер в Саутхэмптоне. И между ними никогда не существовало ни малейшей неприязни.

Главный констебль был в явном замешательстве. Он обернулся к доктору Феллу, словно обращаясь к нему за поддержкой, но тот хранил молчание.

– В настоящий момент, – продолжал он, – мне ничего больше не приходит в голову. Все это... э-э-э... чрезвычайно загадочно, совершенно, совершенно непонятно. Мы, естественно, не хотим подвергать вас лишним неприятностям, обратимся к вам только в крайнем случае. А сейчас, дорогая, если вы хотите пойти к себе в комнату...

– Благодарю вас, но, если вы не возражаете, – сказала девушка, – я предпочла бы остаться. Это не так... не так... словом, я предпочла бы остаться здесь.

Пейн погладил ее по плечу.

– Не беспокойтесь, я сам позабочусь обо всем остальном, – сказал он, окинув шефа полиции злобным и в то же время удовлетворенным взглядом.

Однако сказать он ничего не успел. В холле, за дверью, послышалось взволнованное перешептывание и затем раздался резкий, пронзительный голос.

– Вздор! – каркнул кто-то.

Это было так похоже на голос говорящей вороны, что все вздрогнули. В библиотеку важно вплыл Бадж.

– С вашего позволения, сэр, – сказал он, обращаясь к шефу полиции. – Миссис Бандл привела горничную, которая что-то знает относительно часов.

– Шагай, шагай! – каркали за дверью. – Отправляйся к ним, девушка, и расскажи всю правду. Хорошенькие дела, доложу я вам, если в доме не найдется человека, который скажет истинную правду! Уф-ф-ф! – заключила миссис Бандл, с трудом переводя дух.

Подталкивая перед собой испуганную горничную, миссис Бандл ворвалась в комнату. Это была невысокая худая женщина; на голове у нее был кружевной чепчик, закрывающий лоб до самых бровей, из-под которого сверкали блестящие маленькие глазки, а в лице, словно посыпанном серой пылью, было столько злобного недоброжелательства, что Рэмпол вздрогнул. Она окинула всех присутствующих свирепым взглядом, в котором, однако, можно было прочитать не столько личную злобу ко всем и каждому, сколько затаенную обиду. Потом она застыла, неподвижно глядя в пространство, отчего стало казаться, что она сильно косит.