Читаем Ведьмино логово полностью

– Здесь у меня копии официальных дневников, в которых велись ежедневные записи, нечто вроде корабельного журнала Энтони Старберта, эсквайра, смотрителя Чаттерхэмской тюрьмы с тысяча семьсот девяносто седьмого по тысяча восемьсот двадцатый год, и Мартина Старберта, эсквайра, смотрителя тысяча восемьсот двадцатого – тысяча восемьсот тридцать седьмого годов. Оригиналы находятся в Холле. Старый Тимоти дал мне разрешение снять копии. Их следовало бы как-нибудь напечатать в виде книги – в качестве дополнительной информации о пенитенциарных[6] методах тех времен. – Он некоторое время сидел молча, опустив голову, неторопливо покуривая трубочку и задумчиво глядя на чернильницу. – Понимаете, в чем дело: до конца восемнадцатого века в Англии было очень мало тюрем для уголовных преступников. Их либо вешали, либо клеймили, или метили каким-нибудь зверским способом – что-нибудь там отрезали – и выпускали; либо отправляли в колонии. Исключение составляли должники и банкроты, но в общем не делалось никакой разницы между уже осужденными и теми, кто дожидался суда. Согласно этой порочной системе, всех их, без всякого разбора, держали в одном месте.

– Некий человек по имени Джон Хауард поднял вопрос о том, что Англии необходимы тюрьмы для содержания приговоренных преступников. Чаттерхэмская тюрьма была основана еще раньше Миллбэнк, хотя последняя считается самой старой. Строили ее осужденные, которым и предстояло в ней сидеть; камень брали из каменоломен, расположенных на землях Старбертов, а охрану составляли красные мундиры[7], отряженные для этой цели Георгом Третьим. Плетка гуляла по спинам несчастных, а особо провинившихся подвешивали за большой палец или подвергали каким-нибудь другим пыткам. Каждый камень был полит кровью.

Когда доктор замолчал, в памяти Рэмпола всплыли старые как мир слова: «И пошел по земле великий плач...» Неожиданно для себя он произнес их вслух.

– Да, великий и горький плач. Должность смотрителя была, естественно, предоставлена Энтони Старберту. Эта семья и раньше занималась такого рода деятельностью, отец Энтони, например, занимал пост помощника шерифа в городе Линкольне. Было засвидетельствовано, – продолжал доктор Фелл, шумно втягивая воздух через нос, – что каждый божий день, пока шло строительство, дождь ли шел или светило солнце, холодно было или жарко, Энтони на своей гнедой кобыле объезжал место строительства. Каторжники привыкли к его посещениям и вскоре стали испытывать к нему ненависть. Они всегда видели его верхом: всадник в треугольной шляпе и синем камлотовом[8] плаще на фоне неба над черной линией болотистой земли.

Энтони то и дело дрался с кем-нибудь на дуэли. Он был щеголем, хотя деньги тратить не любил ни на что, кроме своей тюрьмы; был скуп и жесток; писал плохие стихи, проводя за этим занятием по нескольку часов кряду, и ненавидел своих родственников за то, что они над этим потешались. Мне кажется, он даже грозился, что они поплатятся за насмешки над его стихами.

Тюрьма была закончена в тысяча семьсот девяносто седьмом году, и Энтони туда переселился. Именно он установил правило, согласно которому старший сын должен проверить, что находится в сейфе в кабинете смотрителя. Нет нужды говорить, что тюрьма во времена его правления была хуже ада. Я умышленно смягчаю описание. Его единственный глаз, его усмешка... С его стороны было весьма благоразумно, – доктор Фелл прикрыл ладонью листы бумаги на столе, словно закрывая то, что на них было написано, – было весьма благоразумно, мой мальчик, что он вовремя сделал необходимые распоряжения на случай своей смерти.

– А что с ним случилось?

– Гидеон! – раздался укоризненный голос, сопровождаемый барабанной дробью по двери кабинета, заставившей Рэмпола подскочить на месте. – Гидеон! Чай пить! – Что? – спросил доктор Фелл, рассеянно поднимая глаза от бумаг.

– Чай, Гидеон! – В тоне миссис Фелл отчетливо слышалось недовольство. – И я бы очень хотела, чтобы ты перестал наливаться пивом, достаточно того, что ты непрерывно ешь печенье, и у тебя здесь душно, и я вижу на тропинке пастора и мисс Старберт, они уже идут к нам. – Миссис Фелл с шумом перевела дух и подвела итог сказанному: – Чай пить!

Доктор со вздохом поднялся со своего места, и они услышали, как она катится вниз по лестнице, приговаривая: «Вот черт, вот черт», что сильно напоминало выхлопы отработанных газов в автомобиле.

– Ну что же, отложим на потом, – сказал доктор Фелл.