Читаем Ведьмин долг полностью

– Игорь Витальевич! – вновь осадила его психолог, рукой толкая на стул. Он сел и исподлобья посмотрел на меня, скрещивая руки.

– Нет, – повторила я и тяжко вздохнула. Следователя мои ответы явно не убедили, и я «с дуру» решила подтвердить свои слова более развёрнуто: – Я не разбираюсь в химии! Что я могла ему подмешать? Крысиный яд? – довольно экспрессивно молвила я. Этот И.В. на это уж слишком довольно усмехнулся.

– Говорите, в ядах разбираетесь? – он щёлкнул ручкой и стал что-то увлечённо записывать в одном из своих многочисленных листочков.

– Нет же! Я ничего ему не сделала! Ни-че-го! Это он мне жизнь всё это время портил своими оскорблениями! – запаниковав, я выплеснула наружу то, что стоило бы держать при себе. Или, по крайней мере, выдать не в такой агрессивной форме.

– О-о! А вот и мотив подъехал! – ощерился следователь. Я готова была взвыть от такой неудачи. Я не верила в судьбу, но кто-то словно решил её мне подпортить, но не в моих правилах было пускать всё на самотёк. Я начала быстро анализировать речь следователя, его поведение и возможные мотивы, выбрав его в качестве потенциального врага.

– Ну? Чего замолчала? – спустя минут пять спросил Игорь Витальевич, почёсывая нос. Взгляд упал на его серебряное обручальное кольцо.

«Я замолчала, а следовало бы вам», – подумала я, а вслух сказала:

– Мне не ясны предъявленные обвинения.

– Как же? Всё предельно ясно…

– Вы обвинили меня в том, что я избила и отравила Вячеслава, но не сказали, были найдены побои на его теле, и не предъявили соответствующих доказательств. Вы также не предъявили результаты анализов, доказывающие факт внешнего воздействия. А, если оно и есть, вдруг у него просто аллергия началась или произошёл химический ожог из-за нового стирального порошка для одежды? – кое-как, но я смогла связно выразить свою позицию и подозрения. Возможно, не надо было говорить свои предположения о причине недуга звёздочки, ведь он может впоследствии использовать их против меня же, но сделанного не воротишь.

Терпеливо выслушав меня, следователь громко щёлкнул ручкой и отложил её в сторону. Затем он встал с совершенно серьёзным и даже твёрдым лицом и опустил жалюзи на зеркале Гезелла, чтобы нас перестали видеть мои родители и остальные полицейские, и выключил микрофон, чтобы нас перестали слышать. Вот теперь я действительно была в ужасе. Кажется, сегодня я побью все свои рекорды по выбросу адреналина, ибо… ох, что ещё можно сказать о сложившейся ситуации?

Вернувшись к столу, И.В. заговорил без ехидства:

– Если ты дашь противоядие, то мы тебя отпустим и больше никогда не потревожим.

– Какое противоядие? Что… – не успела я договорить, как меня перебила Анастасия, заставив вздрогнуть. А я и забыла, что она здесь.

– Игорь, прекрати, – без официоза сказала психолог, устало прикрыв глаза рукой.

– Я тебе говорю, что мы ничем ему не поможем! – он громко стукнул по столу, а когда понял, что это было достаточно близко ко мне, отшатнулся. Что-то я не пойму, он меня тоже боится?..

– Прошёл всего один день, и мазь, выписанная врачами, начала ему помогать, – упрямо продолжала Анастасия. Я переводила удивлённый взгляд с лица следователя на лицо психолога.

– Она лишь подавила симптомы! А через два месяца это станет необратимо! Я сам видел, как это бывает! – истерично бросил Игорь, размахивая руками. Послышались настойчивые стуки в дверь и голоса родителей.

– Что вы оба несёте? Причём здесь я? Я реально ничего с ним не делала! – не выдержала я и встала из-за стола. Так я казалась себе менее уязвимой.

– Если ты не вернёшь всё назад, я тебя сам, лично, заколочу в осиновый гроб и утоплю в святой воде, тварь ты безбожная! – закричал следователь и, видимо, потеряв всякий страх от отчаяния, потянула ко мне рукой, чтобы схватить, но я отпрыгнула и прикрылась стулом.

– Да вы ненормальный! – в ответ заверещала я. Сзади послышался спасательный треск выбитой двери.

– Остановите это немедленно! – громогласно изрёк мой отец, в считанные минуты хватая следователя за грудки и встряхивая. Тот поглядел на папу ошалелым взглядом, потом посмотрел прямо мне в глаза, его зрачки расширились до предела, глаза закатились и он лишился чувств, так и повиснув на моём отце.

Чуть позже, когда мы с родителями покинули то ужасное место, я вслух пыталась успокоить себя:

– Да он просто наркоман какой-то. Надышался и начал нести всякий бред. Он же не иначе как под веществами поверил россказням зв… Вячеслава…

– Люда, хватит, – не повышая голоса, но хлёстко и почти ощутимо больно сказала мама, развернувшись. До этого я шла позади родителей. Я непонимающе захлопала ресницами и ртом, не зная, что ответить на такое.

– Неужели вы?..

– Дома поговорим, – отрезал отец и сел в подъехавшее такси вместе с матерью. Немного поколебавшись, я запрыгнула следом. Тяжело вздохнув, я отвернулась от взрослых, стараясь сосредоточить всё своё внимание на мутном виде из окна. Нужно было максимально расслабиться, успокоиться и придумать тысячу и одну оправданий, т. к. дома ждал очень серьёзный разговор.