Олеся встретила меня настороженно, проводила на кухню, налила чаю и сразу спросила:

– Приходил?

– Приходил, – не стал отпираться я, поняв, что она спрашивает про Степана.

– И что думаешь?

– Хочу пройти испытание! – улыбнулся я. – Как я понимаю, Степан его не прошел?

Олеся облегченно вздохнула и заулыбалась:

– Ты не испугался!

Я засмеялся в ответ, чего мне было бояться – я смотрел на эту прекрасную черноволосую женщину и как никогда понимал, что именно с ней и только с ней я хочу быть всегда, и пока смерть не разлучит нас!

Уже на следующий день я взял неделю за свой счет на работе, благо с Олесей, все вопросы решались быстро и в мою пользу, и мы отправились в ее родное село.

Мне очень понравилась Аглая Ивановна, красивая, пышущая жизнью женщина. Иван Матвеевич тоже произвел впечатление – он был трезв, весело шутил, и, как мне подумалось, даже раздался в плечах. По дороге Олеся объяснила мне, что тот обряд, свидетелем которому стал ее бывший жених, был призван убить в Иване Матвеевиче пагубную страсть к алкоголю, от которой помер ее дед и прадед, и вообще многие мужчины в их роду.

За отсутствие Анны Леонидовны передо мной извинились – точнее, за отсутствие в человеческом обличье – черная кошка степенно прогуливалась неподалеку. И заверили, что бабушка обязательно будет присутствовать при ритуале. «Она просто уже старенькая, – прошептала мне на ухо Олеся, – ей пора к новой жизни готовиться. У нас же, как и у кошек, их семь отмерено…»

Вечером повторился ритуал посвящения в женихи, который мне описывал Степан. Был и костер, и чан, и шептание заговора. Не было только бесов и сущностей – как только я погрузился в чан, меня переполнила эйфория. Мне даже показалось, что сверху откуда-то спустились райские птицы и воздух наполнился ароматом южных цветов. Из чана мне тоже помог выбраться крепкий и жилистый Иван Матвеевич, а следом женщины бросились ко мне обниматься и все наперебой говорили: «Ты прошел! Прошел!».

Потом меня завернули в большое банное полотенце и привели на летнюю кухню за празднично накрытый стол, где я уже официально попросил у родителей Олесиной руки. Бабушка сбегала за иконой, перед которой нас и благословили. А ночью уже постелили нам на одной кровати, как официальным жениху и невесте.

– Не по правилам, конечно, до свадьбы-то, – притворно нахмурилась Аглая Ивановна, – но скоро мы и свадебку сыграем – чего тянуть… Куда ты уже от нас денешься?

Я радостно закивал в ответ – меня переполняло счастье и уверенность в том, что теперь-то в моей жизни уж точно все будет хорошо.

Уже перед самым сном меня отвела в сторону Анна Леонидовна и дала напутствие:

– Ты Олесю нам не вздумай обижать, узнаем сразу – и в жабу превратим!

– Да что Вы такое говорите, бабушка, и в мыслях нет! Я сам ее боюсь! – засмеялся я. Обижать свою любимую у меня действительно и в мыслях не было.

Когда мы с Олесей остались наедине, она призналась мне, что всегда мечтала о детях и семье, и просила небеса, чтоб послали ей хорошего и любящего мужа.

– Я так ошиблась со Степаном, так ошиблась… Ты понимаешь, зачем ритуал? За всю историю нашего рода, многие мужчины пытались воспользоваться нашими силами, и не во благо… Откуда эти знания и силы, мы из сами не знаем, бабушка говорит, это нашу прапрабабушку боги благословили за то, что всегда чиста душой была… Дали нам возможность болезни лечить и плохих людей распознавать… Тебя же это не пугает? Ведь правда? – заглядывала в глаза мне Олеся.

– Конечно, ведьма моя любимая! – смеялся и обнимал ее я. – Но родишь ты мне мальчика! Им же ваш дар не передается?

Олеся лукаво улыбалась в ответ и целовала меня.

А уже через девять месяцев любимая родила мне черноволосую, черноглазую и очень красивую, мою самую-самую любимую на свете девочку – нашу дочь…

Часть II. Ведьмочка

Если вы думаете, что жить сразу с двумя ведьмами – это шутки, смею вас разубедить в этом! Сейчас попробую вам объяснить, почему с ними так нелегко!

Несмотря на то, что моей маленькой ведьмочке было всего четыре годика от роду, способности у нее проснулись раньше, чем полезли первые зубки.

На третий день, мы принесли нашу дочь из роддома, к этому моменту у нас в городской квартире уже жила вся семья Олеси, нетерпеливо ожидая появления наследницы. В роддом на выписку со мной поехал Иван Матвеевич, а женщины остались дома, накрывать праздничный обед.

– Как называть-то будем? Сами решим али по старинке? – прищурилась Анна Леонидовна, как только мы расселись за столом.

– В смысле решим? Да пусть девочка сама выберет, в самом деле! – возмутился Иван Матвеевич.

– Как это, сама выберет? – округлил глаза я, еще до конца не привыкший к своему новому семейству.

– Увидишь, Владик, – лукаво улыбнулась моя Олеся, передавая мне нашу черноволосую дочку, уже сейчас глазевшую на меня вполне себе осмысленным взглядом.