Родился Иван Менухов в 1865 году на Урале, в деревне Менухово, неподалеку от Пышмы. В Четвертом полку он находился больше года, состоял в учебной команде. Могучее сложение, расторопность Менухова, готовность отправиться в путешествие — все это пришлось Пржевальскому по душе. Он зачислил солдата-уральца в отряд, который должен был выступить из Каракола на Хотан и идти в Тибет. На пути к Пишпеку, куда Н. М. Пржевальский ехал вместе с отобранными для похода казаками и стрелками, он заболел. В Караколе великий путешественник слег, и утром 20 октября 1888 года его не стало. Верные солдаты и казаки два дня копали могилу на крутом берегу Иссык-Куля. 27 октября под гром пушечного салюта тело отважного исследователя было опущено в землю Тянь-Шаня… Все это хорошо помнил Иван Менухов.

Вскоре после смерти Пржевальского, уже в декабре 1888 года, главой экспедиции, потерявшей своего любимого начальника, был назначен Михаил Васильевич Певцов. Он пригласил к участию в походе известного геолога К. И. Богдановича и весною 1889 года выехал из Петербурга в Среднюю Азию. В Москве Певцов встретил учеников Пржевальского — Петра Козлова и Всеволода Роборовского. Прибыв в Каракол, М. В. Певцов остался доволен выбором людей, сделанным его предшественником. Иван Менухов оказался в числе «12 нижних чинов конвоя». Горсть русских людей — всего около двадцати человек — двинулась с большим караваном в далекий поход. В мае 1889 года люди М. В. Певцова были на пути в Яркенд.

Осень застала отряд в горах Куньлуня. Затем М. В. Певцов прошел в Хотан, а оттуда — на зимовку в селение Ния к северу от хребта Русского, когда-то открытого Пржевальским. Ния лежала невдалеке от окраины пустыни Такла-Макан. Целых полгода прожил отряд Певцова в оазисе Ния, чтобы в апреле 1890 года снова отправиться на исследования Куньлуня и северной части Тибетского нагорья.

Недостаток продовольствия и корма для скота не дал возможности экспедиции углубиться в Тибет далее чем на сто верст от южного склона Куньлуня.

П. К. Козлов и В. И. Роборовский не раз ходили в просторы нагорной пустыни, осматривая «невыразимо-печальную», по выражению М. В. Певцова, часть Тибета. Лагерь отряда находился тогда на берегах озера Даши-куль, на высоте 13 880 футов над уровнем моря. Озеро лежало между хребтами Русским и Пржевальского, севернее самой высокой части Тибетского нагорья.

В августовские дни 1890 года путешественники впервые увидели исполинский хребет Пржевальского и вскоре достигли его подножия. Вершины хребта почти всегда были окутаны облаками, и лишь 25 августа, когда тибетское небо внезапно прояснилось, горы Пржевальского предстали перед участниками экспедиции во всем своем величии. Отряд М. В. Певцова прошел закрывающие входы в Тибет хребты Русский, Московский, Алтын-Таг.

«…Из Тибета вернулись назад через местность Чертов перешеек», — писал Менухов. На «Чертов перешеек» — большое озеро Кара-боен в окрестностях знаменитого Лобнора — отряд пришел в октябре 1890 года, когда М. В. Певцов решил возвращаться на родину через Лобнор, Курлю, Урумчи.

3 января 1891 года М. В. Певцов вступил в Зайсанский пост.

Об итогах замечательного похода можно прочесть в книге М. В. Певцова «Путешествие в Кашгарию и Куньлунь». Экспедиция покрыла маршрутной глазомерной съемкой не менее 10 250 верст, было измерено 335 высот, определено положение многих пунктов. Путешественники исследовали природу Кашгарии и севера Тибетского нагорья, собрали богатые коллекции и изучили недра Куньлуня.

Участник славного похода Иван Менухов вернулся в свой Четвертый стрелковый полк, где прослужил еще год. Иногда он получал письма от П. К. Козлова. В 1892 году Петр Кузьмич прислал И. И. Менухову свой портрет.

Скромный труженик русской экспедиции в Тибет по представлению своих начальников получил серебряную медаль на Владимирской ленте и денежную награду. В 1893 году отставной старший унтер-офицер Иван Менухов вернулся в родную деревню.

СОКОЛИНЫЙ ОСТРОВ

Впервые русские люди посетили Сахалин очень давно. В 1646 году письменный голова Василий Поярков, вернувшись из своего удивительного похода, привел с собой несколько гиляков, которые издавна пробирались от устья Амура на «Большой остров» к своим сородичам — айнам. Спустя несколько лет другой русский скиталец, Иван Нагиба, плавал на коче среди морских льдов за Амуром, неподалеку от сахалинских берегов. По рассказам Пояркова и Нагибы и рождались у наших предков первые представления о Сахалине.

Иван Нагиба из своих скитаний привез столько сведений об Амуре и Сахалине, что их казалось достаточно для того, чтобы изобразить остров на карте. Однако первой научной картой Сахалина считают карту, составленную в 1752 году Степаном Крашенинниковым, знаменитым исследователем Камчатки. В основу карты он положил описи, сделанные мичманом А. Шельтингом, участником великих открытий Чирикова и Беринга.

Только после русских открытий Сахалин начали «открывать» японцы. В конце XVIII века они начали свои происки в этом районе.