По пятам отряда все время шла шайка хунхузов с переносными пушками. У Гарина уже был опыт борьбы с разбойниками: в свое время при постройке Батумской дороги на него нападали турецкие головорезы. Сжато и сильно описывает он ночной бой с хунхузами, который пришлось все-таки выдержать отряду.

Часть пути была пройдена по земле Маньчжурии, а у города Ничжу отряд вновь вошел в пределы Кореи.

Н. Г. Гарин-Михайловский был в числе первых путешественников, прошедших сушей из Владивостока в Порт-Артур. Зоркий взгляд исследователя и строителя остановился на лазурной бухте Порт-Артура. Гарин пророчески заметил, что гавань не совсем удобна для прохода больших кораблей, и предложил углубить южную часть порт-артурского залива.

Дальнейший путь Гарина лежал через Чифу, Шанхай, Нагасаки, Гонолулу, Сан-Франциско, Чикаго, Париж.

Побывав в тигровых лесах Кореи, в трущобах Маньчжурии, Гарин вынес самые светлые впечатления о живущих здесь людях. Чистое сердце писателя было преисполнено любви и уважения к труженикам. Он писал, что в Китае, кроме хунхузов, есть земледельцы и рабочие. Он восставал против проявления подлинной азиатчины — казней, пыток, вымогательств, взяток и произвола правящей верхушки. Но он уважал и любил простых людей.

Благородная книга Гарина о Корее светла и безупречна по форме. Страницы ее пронизаны надеждой на лучшее будущее для человечества.

В ПОИСКАХ БЕЛОВОДЬЯ

Это было 10 августа 1898 года.

Огромный лапчатый якорь опустился на дно. С борта океанского корабля на пристань Сайгона в числе приезжих сошли два широкоплечих бородатых человека в картузах с малиновыми околышами. Над Сайгоном плыл колокольный звон. Путники направились в ту сторону, откуда доносились звуки колокола, и вскоре разочарованно остановились у дверей сайгонского католического собора. Потом они побрели по вымощенным щебнем широким улицам города, осматривая столицу Кохинхины, побывали на рынке и площади с дворцом французского губернатора.

Выйдя за городскую черту, странники увидели обезьяну, сидевшую на пеньке. Они угостили ее грецким орехом и снова повернули к Сайгону, Там они искали «московского консула», но так и не нашли его. За бородатыми людьми, так же как когда-то в Индии за Афанасием Никитиным, шли толпы местных жителей.

«Вероятно, этот народ не видал русского человека, поэтому они и дивились», — записал в свою дорожную книжку один из приезжих. Возвратившись на пароход, путники сказали своему третьему товарищу, ожидавшему их, что никаких видимых признаков Беловодского царства они не нашли. Среди пассажиров парохода случайно оказался русский образованный человек. Сняв перед ним картузы, путники спросили земляка:

— Не слышали ли вы, где находится город Левек, столица Беловодья?

— Такого города нет. А на что он вам?

И три искателя Беловодья, уже в который раз, рассказали новому знакомому историю своих скитаний.

…В XVIII веке среди русских старообрядцев распространилось сказание о хожении старца Марка Топозерского в Беловодье. Марк Топозерский будто бы прошел из Сибири в «степь Губарь» (Гоби), достиг Китая и «Опоньского государства». Где-то в относительном соседстве с последним, в пределах «окияна-моря», и лежало будто бы Беловодье — заповедная страна древлего благочестия, где жили русские люди и стояли старообрядческие храмы.

Легенда о Беловодье, вероятно, была основана на действительных путешествиях русских людей в страны Тихого океана. Она определенно перекликается, например, со сказанием о древнейшем русском поселении к северу от Юкона, возникшем задолго до освоения Аляски русскими мореходами.

Беловодье приурочивали и к Гавайским островам, что несколько соответствовало истине, поскольку в первой четверти XIX века там действительно были русские поселения.

Легендарное Беловодье помещали также близ Филиппин.

Известны случаи, когда Беловодское царство искали со стороны Алтая, углубляясь в Западный Китай. Лет сто назад пятьдесят семей алтайских хлебопашцев и охотников достигли области озера Лобнор, а Рахманов, житель станицы Алтайской, дошел до северного порога Тибета.

В конце XIX века Беловодье отождествили уже с Индокитаем. Вскоре новочеркасский казак Д. П. Шапошников снарядил в Беловодье экспедицию уральца Варсонофия Барышникова, но она сумела добраться только до Бомбея и Малабарского берега.

В начале 1898 года состоялся съезд уральских казаков. Они вынесли удивительное решение — послать достойных выборных лиц «осмотреть восточный Индокитайский полуостров и прочие восточные острова». Этими исследователями и были Онисим Барышников, Вонифатий Максимычев и Григорий Хохлов — люди в фуражках с малиновыми околышами.

Уральцы отправились из Одессы в далекий путь — к «Канбойскому царству» (Камбодже), Кохинхине и далее — искать чудесный град Левек.