Читаем Вечер вне дома полностью

Когда Хаген указал, что нужная информация должна находиться в регистрационной книге, она, ворча, раскрыла ее и так долго просматривала записи, что за это время можно было выучить ее наизусть. Наконец она сообщила:

— Да, здесь записано: Фэтем-стрит, номер 2891. Неопознанный мужчина, белый американец. Ах да, написано: поступил…

— Я знаю, какой он поступил, — устало перебил ее Хаген и отвернулся.

Вплоть до этого момента у него еще теплился слабенький огонек надежды. Теперь он погас. Мужчина, которого он знал как Дока, поступил мертвым и уже не мог подтвердить правильность истории Хагена. Он снова обратился к старшей сестре:

— Кто установил смерть? Я хочу с ним поговорить.

Она опять открыла регистрационную книгу и снова начала свои поиски.

— Доктор Дворкин, наш терапевт. Я не знаю, где он сейчас…

— Я найду его, — сказал Хаген. — Большое спасибо.

Он взял Дагну под руку и вышел с ней в коридор.

— Ну, где нам в это время найти врача? В операционной? В лаборатории? У постели умирающего больного? Конечно нет. Ставлю шесть против трех, что он в закусочной пьет кофе. Будете со мной спорить, Дагна?

— Нет, — отказалась девушка, которой снова пришлось бежать, чтобы поспеть за ним. — Вы так часто возбуждаетесь.

Они нашли Дворкина в больничной столовой. Он пил черный кофе, стоя в группе молодых врачей в белых халатах, которые шутили с двумя невзрачными официантками. Тотчас прервав болтовню, они со жгучим интересом уставились на Дагну. Дворкин уселся с Хагеном и Дагной в тихом углу столовой.

— Да, я подобрал этого мужчину на Фэтем-стрит, — ответил врач на вопрос Хагена. — Ему ничем нельзя было помочь. Слишком поздно.

— Когда он умер?

— В машине по пути в больницу. Если бы мы могли положить его на операционный стол, то, может быть…

Дворкин пожал плечами.

— Почему вас интересует этот случай, мистер Хаген? Он был вашим другом?

— Меня только интересует его убийство.

Все внимание Дворкина был обращено на Дагну, но теперь он удивленно посмотрел на Хагена.

— О чем вы говорите? Никакого убийства не было.

— Ну, я думал, что это возможно… Вы вполне уверены?

— Я составляю свидетельство о смерти, будучи вполне уверенным. Этот человек умер от сердечного приступа. Согласно сведениям, полученным мною от руководства ночлежного дома, от этого он и умер.

— А не могли его отравить?

— Он был отравлен, но не теми ядами, какими могли бы отравить меня или вас.

Молодой врач посмотрел на Дагну, радуясь возможности показать себя.

— Это была просто тяжелая еда, она оказалась для него ядом. Я слышал, что он накануне или немного раньше получил наследство. Старик начал с наслаждением есть, а его желудок не смог этого переварить.

Дворкин развел руками.

— Что вы на это скажете?

— Ничего не скажу, — ответил Хаген. — Здесь присутствует дама.

— Это вам раньше не мешало, — напомнила Дагна. — От этого я только развеселилась.

Дворкин смутился.

— Очень жаль, что я не мог сказать вам ничего приятного.

— Почему вы должны делать исключение? — пробормотал Хаген. — Послушайте, доктор, можно, мне взглянуть на труп? Я хочу, по крайней мере, убедиться в правильности своих предположений.

— Почему бы и нет? — ответил врач, взглянув на Дагну, и встал.

— Идемте со мной, это проще простого.

Он вывел их из столовой, снисходительно кивнув другим молодым врачам, и повел их к лифту. Пока они спускались, Дагна шепнула Хагену на ухо.

— Вы не оставите меня одну?

Тот сжал ее руку и спросил:

— Боитесь?

— Боюсь, но не мертвецов.

Она подмигнула ему, а Хаген не мог удержаться и ухмыльнулся. Теперь, когда все его надежды растаяли в воздухе, он чувствовал недовольство от присутствия Дагны, и это его немного удивляло. До сих пор он приписывал ее притягательную силу сходству с Хильдой, однако никак не мог вспомнить, когда питал подобные чувства к своей бывшей жене. Может быть, он просто забыл?

Они спустились в лифте в подвал и пошли по длинному коридору к больничному моргу. Это было неприятное помещение с низким потолком, холодным цементным полом и неумолимо яркими лампами. Дворкин подошел к одним носилкам и похлопал по груди покрытое простыней тело.

— Вот здесь он, — весело сообщил врач. — Точно там, где я его поставил.

Хаген снял простыню с лица покойника и посмотрел на него. То же маленькое лицо, седина в волосах и впалые щеки, какие он видел вчера у мнимого Висарта. Хаген вздохнул.

— Конец следам, — сказал он, затем обратился к Дворкину: — Он ничего не говорил перед смертью? Вы не можете вспомнить?

Дворкин покачал головой.

— Нет… подождите. В машине он пробормотал нечто вроде «вишни», во всяком случае, мне так показалось.

— Может быть от сказал «Висарт»?

— Да, возможно. Это вам поможет?

— Не знаю, — пробормотал Хаген.

Если Док действительно произнес фамилию Висарта, то, наверно, вспомнил свою последнюю роль либо личность, нанявшую его. Хаген смотрел на лицо мертвеца. От него уже нельзя ждать помощи. Вдруг ему в голову пришла мысль, и он осторожно перевел взор на своих спутников. Дагна сначала бросила быстрый взгляд на покойника, затем отвернулась, а молодой врач все свое внимание обратил на нее. Никто из них не смотрел на Хагена.