Мамма, кроме кофе, приносил подносы, уставленные едой. Садился на край кровати, гладил его по плечу.

— Дино, сыночек! Поешь что–нибудь, ты и так уж исхудал. Надо жить. Все что ни делается, все к лучшему, понимаешь? Иногда, чтобы мужчина сделался счастлив, женщина должна умереть. Если бы не умерла твоя мама, я никогда не обрел бы семьи. Катя тебя мучила. Она тебе изменяла. Спала с израильскими евреями. Я давно заметил, что русские и евреи заодно. И есть целая куча народу, которые и русские, и евреи одновременно. От таких добра не жди. Поешь, сынок, ризотто, пока не остыло. Помнишь, как Катя пришла к нам впервые? Как она ела ризотто? Совсем как миланка. Но я‑то знаю этих евреев. Они притворятся кем угодно, чтобы съесть твою душу, ложкой, как ризотто.

Массимо Скорпи и Ольга Мардер пошли по неверному пути, выбрав версию сделки по фильму, как причины гибели Кати. Никогда бы они не раскрыли этого убийства, если бы профессор Паолино однажды не понял, что у профессора Витторио не все в порядке с головой. Паолино–старший действовал очень осторожно. Назначил встречу в полиции, куда и явился вместе со своим другом. Массимо пригласил психиатра. Ту ночь профессор Витторио провел в закрытом учреждении, под наблюдением специалистов.

Выяснилось, что Джузеппе Витторио выследил все перемещения и контакты Катерины. Говорил домашним, что едет на симпозиум или конференцию, а сам носился по миру вслед за ней. Когда он понял, что Дино, месцами дожидающийся своей нимфы — не единственный номер в ее списке, он и задумал страшную месть.

Несмотря на то, что позволили «Мастеру и Маргарите» увести себя в сторону от истинных причин убийства, Ольга и Массимо получили похвалу начальства.

Когда Ольга открыла свой ноутбук в самолете Эль — Аль, совершавшем рейс «Мальпенса — Тель — Авив», она получила по электронной почте заключение эксперта. Тот писал, что были исследованы три выборочных фрагмента прокатной копии фильма, находящейся в Израиле. Исследование показало, что источником изображения является цифровой файл. Поскольку речь шла не о современном фильме, который обязательно оцифровывается для добавления компьютерных эффектов, а потом вновь копируется на пленку, эксперт высказал предположение, что пленку со старым фильмом оцифровали, добавили современных эффектов, и после этого продали в Голливуд. Ольге стало досадно, что дело закрыто и нет больше повода разбираться с фильмом. Однако, она была не из тех, кто оставляет свое любопытство неудовлетворенным, и сохранила письмо в папке «М&М».

Март 2007 года

К маме постепенно возвращается ее левая сторона. Она работает на дому, делает переводы. Я рассказал ей о теории «создателей», «продавцов» и «актеров». Она посмеялась и сказала, что свой тромбофлебит приобрела задолго до нашего муристанского заговора.

Бумчик чувствует себя неплохо, наблюдается в клинике, не пьет и почти не ест. Каждый день по два часа плавает в море, а потом сидит на пляже, медитирует и заряжается солнечной энергией. Он и меня звал. Для купания вода пока холодная, а помедитировать на солнышке я не отказался. Он сказал мне, что пошел на поправку, как только спустил все деньги, которые заработал на продаже фильма.

Раскрыли убийство Кати. Оказалось, что ее убил сумасшедший член странной семьи Дино Паолино, в отместку за страдания сына. А ведь Катерина недолюбливала лиц нетрадиционной ориентации всю жизнь. Точнее, с тех пор, как узнала, что они вообще существуют. Стало быть, и ее наказание было послано в точном соответствии с личными страхами и предрассудками.

Натика две недели назад перевезли из клиники Левинштейн домой. Ломброзо снес флигель и на его месте построил настоящий Дворец Инвалида. Кроме удобных коридоров, специально оборудованных ванной с туалетом, низко расположенных выключателей, это настоящий «умный дом», где любую дверь, любое окно или жалюзи можно открыть или закрыть с пульта, через Интернет или даже с помощью SMS. Дом набит тренажерами, вертикализаторами, инвалидными креслами.

Почему–то, когда Изабелла Евсеевна радостно объявила сыну при всех «Вы можете жить здесь с Гаей», Натик не обрадовался. И Гая не обрадовалась.

Я‑то знаю, что произошло. Мне они оба рассказали.

Натик: