Читаем Вечер и утро полностью

Он прыгнул на плот и поплыл через реку. Должно быть, на гонцов напали и отняли все, в том числе одежду.

Когда плот достиг дальнего берега, Одо перебрался на суденышко, продолжая бережно держать Аделаиду. Он устало опустился на грубо обтесанную каменную глыбу. На лице кровь, один глаз заплыл, ногу он подволакивал; Аделаида глаз не открывала, ее светлые волосы были запачканы кровью, но женщина дышала.

Эдгар испытывал смешанные чувства — ему остро хотелось помочь этой хрупкой на вид чужестранке, а еще его переполняла ненависть к тем, кто учинил с нею такое.

— На острове есть женский монастырь, — сказал он. — Настоятельница Агата сильна в целительстве. Отвезти вас туда?

— Если можно, только побыстрее.

Эдгар, ловко орудуя шестом, повел плот вверх по течению.

— Что стряслось?

— На нас напал человек в шлеме.

— Железная Башка, — утвердительно произнес Эдгар и прибавил вполголоса: — Вот же отродье сатаны!

— Он был не один. Меня ударили по голове. Нас ограбили и бросили умирать. Когда я очнулся, мы оба лежали голыми.

— Разбойники падки до оружия. Наверное, польстились на твой меч, ну, и на подвеску Аделаиды.

— Если вам известно, что в лесу прячутся разбойники, почему вы их не изловите? — Одо говорил раздраженно, будто обвиняя Эдгара в потворстве грабителям.

Эдгар решил сделать вид, что не заметил упрека.

— Мы их обыскались, уж поверь. Обшарили каждый ярд южного берега. Но эти стервецы вечно от нас ускользают!

— У них есть лодка. Я сам ее видел незадолго до нападения.

Эдгар подобрался:

— Что за лодка?

— Обычная. Маленькая такая.

— Я этого не знал. — В деревне привыкли думать, что Железная Башка прячется на южном берегу, ведь грабил он только там, но если у него лодка, то его убежище вполне могло располагаться на другом берегу.

— Ты сам с ним сталкивался? — спросил Одо.

— Как-то ночью я рубанул его топором по руке, когда он попытался стащить у нас поросенка. Он сбежал, разумеется. Все, прибыли. — Эдгар перебрался на берег Острова прокаженных и натянул веревку, удерживая плот на месте, пока Одо переносил на сушу Аделаиду.

Настоятельница Агата открыла калитку на стук. Словно не замечая наготы Одо, она воззрилась на бесчувственную Аделаиду.

— Моя жена… — начал было Одо.

— Бедняжка! — перебила Агата. — Я постараюсь ей помочь.

Она подставила руки.

— Я сам отнесу.

Агата молча покачала головой.

Одо передал ей Аделаиду. Настоятельница уверенно приняла тело и скрылась за оградой. Чья-то незримая рука захлопнула калитку.

Одо постоял у ограды и возвратился к плоту.

— Погреться бы. Отвези меня к таверне.

— Без денег тебе там не обрадуются, — возразил Эдгар. — А вот в монастыре точно примут. Приор Олдред даст тебе рубище и башмаки, монахи промоют твои раны и накормят так, что ты запросишь пощады.

— Слава Всевышнему, что на свете есть монахи!

Эдгар подвел плот к берегу и привязал к дереву.

— Идем, — позвал он.

Одо неловко шагнул на сушу, споткнулся и упал на колени.

— Прости, — повинился он. — Что-то ноги не держат. Верно, утомился нести Ади.

Эдгар помог ему подняться и проводил Одо до здания, которое раньше служило домом священников, а ныне сделалось монастырем. Откинул щеколду на двери и наполовину втащил Одо внутрь. Монахи трапезничали за столом — все, кроме Олдреда, который стоял на амвоне, сработанном Эдгаром, и читал вслух.

Приор сбился, увидев Эдгара и Одо.

— Что случилось? — взволнованно спросил он.

— По пути домой, в Шербур, Одо и его жену избили, ограбили, раздели и бросили умирать.

Олдред отложил книгу и осторожно взял Одо за руку:

— Присаживайся к огню. Брат Годлеов, принеси вина, нужно промыть раны.

Приор усадил Одо, затем помог тому лечь. Годлеов принес кувшин с вином и чистую тряпку. Олдред притронулся к окровавленному лицу раненого.

— Оставляю тебя здесь, — сказал Эдгар. — Ты в надежных руках.

— Спасибо, сосед, — тихо проговорил Одо.

Эдгар улыбнулся.

* * *

Старшего из близнецов Рагна назвала Хьюбертом в честь своего отца, а младшему дали имя Колинан. Мальчики с рождения отличались друг от друга — один большой и светловолосый, другой поменьше и с темными волосами. Молока у Рагны вполне хватало на обоих, вот только грудь распухла и отяжелела.

Недостатка в помощницах по уходу за детьми не ощущалось. Кэт присутствовала при родах и сразу же влюбилась в близнецов. Сама она вышла замуж за Берна Великана и родила ребенка, ровесника Осберта. С Берном они вроде бы ладили, хотя другим женщинам Кэт жаловалась — муженек такой толстый, что ей всегда приходится садиться сверху. Под непременное хихиканье Рагна не раз задумывалась, каково было бы мужчинам, узнай они, как женщины о них отзываются.

Белошвейка Агнес тоже привязалась к близнецам. Она стала женой англосакса Оффы, старосты Мьюдфорда, но детей у них не было, а потому все свои нерастраченные материнские чувства Агнес устремила на младенцев госпожи.

Впервые Рагна рассталась с близнецами, когда стало известно о нападении на Одо и Аделаиду.