Читаем Вдовий клуб полностью

Алиса глянула на доктора снизу вверх, улыбнулась и показала на сложенный пластиковый дождевик, перекинутый через ее руку.

– Мы не можем надолго остаться, нянюшка вечерами то и дело засыпает… Вы очень добры, миссис Хаскелл, что включили маму в список приглашенных. Но вы понимаете… Она не ходит на банкеты… она вообще никуда не ходит.

Доктор Бордо по-своему истолковал мой вопросительный взгляд.

– Только раз в году мы с Алисой отвозим миссис Спендер в Лондон – отметить ее день рождения. На несколько часов она снова оживает…

Как трогательно. Почудилась ли мне сдержанная страсть в голосе доктора? Неужто он когда-то любил миссис Спендер? И память об их близости до сих пор не дает ему покоя? Я с трудом отвела глаза от доктора и Алисы. Сюрприз! Мамуля вернулась.

На верхнюю ступеньку лестницы поднялась еще одна пара. И еще, и еще… Интересно, заметит ли кто-нибудь, если я сброшу туфли? «Как я рада, что вы пришли!.. Да, гардероб дальше по коридору…»

Мой голос вдруг выдал зигзаг. Навстречу шествовала Ванесса, обвившись закутанным в норку телом вокруг преподобного Роуленда Фоксворта. Викарий определенно пребывал в смущении. Еще бы! Приличия требовали, чтобы я пригласила родственников, но только Ванесса приняла белую глянцевую открытку за чистую монету.

– Дорогая Элли! – Она приблизилась ко мне вплотную, пушистые ресницы, щедро смазанные косметической ваксой, почти касались моего лица. – Выглядишь восхитительно. Я еще снизу пересчитала все твои ребра. Как она изменилась, правда, Роуленд? Просто не верится.

Я немедленно почувствовала, что поправилась на пять кило. Хорошо, что мне уже безразлично мнение Роуленда о моей женской привлекательности. Женщина, счастливая в браке, не нуждается в подобных вещах, чтобы чувствовать себя уверенно. Кроме того, у меня хватало других забот: Магдалина снова исчезла.

Роуленд похлопал себя по карманам в поисках трубки, незаметно ослабив хватку Ванессы.

– В моих глазах Элли ничуть не изменилась. Кто-то ахнул. Я или Ванесса?

– Как Бен? – Роуленд рассеянно пригладил серебристые волосы.

Ванесса изучала свои ногти. Лицо Мамули снова замаячило слева от меня, и я представила ее викарию. Его серые глаза, прекрасный глубокий голос вогнали меня в дрожь. К великому своему стыду, я ощутила, сколь сладостна супружеская измена, особенно в сочетании с торжеством над любимой кузиной.

– Хорошенькая девушка, – Мамуля проводила взглядом Ванессу. – Немного похожа на Ангелику Брэд. Говоришь, это твоя кузина? А Бен познакомился с ней до того, как у вас все решилось, или после?

19.15. Банкет имел бешеный успех. Клубы табачного дыма заволокли потолок. Время от времени сумрак прорезали огненные всполохи, когда кто-то жестикулировал, подчёркивая остроумные замечания. Фредди то и дело выскакивал в поварском колпаке и раскланивался. Убрав свои лохмы под колпак, он ухитрился выглядеть почти прилично. Со всех сторон неслись восторженные дифирамбы деликатесам.

Фредди изогнулся под немыслимым углом, чтобы только услышать, что Глэдис Шип говорит Киттис Порридж по поводу сыра фламбо[8]. Господи, ну почему никто не вспомнит про Бена? Я была совершенно несчастна, что не он в центре внимания, что мы с ним в ссоре, что меня терзает чувство вины, будто мало мне других забот! Я злилась на себя, прекрасно сознавая, что чувство вины вызвано прежде всего предумышленным сладострастием, с которым я глазела на преподобного Роуленда Фоксворта. В том, что супружеская измена длилась ровно пятьдесят секунд, я не находила никакого утешения. Я навеки обесчестила свои брачные обеты.

Ванесса скользнула ко мне и сказала, что нам надо обсудить предмет, в котором она собаку съела, а я совершенный новичок. То есть мужчин.

– Ты погубишь свою семью, Элли, если не перестанешь пожирать Роуленда глазами. Да еще прилюдно! И мне будет очень жаль, если ты потеряешь Бена. Такие мужчины не каждый день встречаются… особенно в агентствах по сопровождению.

Она отчалила от меня и подплыла к окну – превосходная позиция для демонстрации точеного профиля. Я перестала скрипеть зубами, вспомнив, что давненько не отшвыривала в сторону журналы, наткнувшись на физиономию кузины.

Роуленд стоял возле пуншевой чаши рядом с Чарльзом Делакортом, тот копался в тартинках. Я направилась через гостиную к Киттис Порридж и Амелии Джоппинс, старательно огибая викария. В глубине души я чувствовала, что, несмотря на стыд, не желаю отдавать его ни Ванессе, ни любой другой женщине. Роуленд должен оставаться при мне, вечно поклоняясь прекрасной и недоступной Элли. Грустно обнаружить в двадцать восемь лет, что ты порочная гадина…

19.30. С телефонной трубкой в руке я сидела в кабинете Бена, слушая бесконечные гудки на том конце. Никакого ответа. Здравый смысл подсказывал, что Папуля обязательно бы позвонил, если бы Бену стало хуже. Но у нечистой совести голос громче, чем у разума. Мне казалось, что меня наказали за какую-то провинность. Что-то было явно не так.