Читаем Вдовий клуб полностью

Никогда я так не тосковала по дружескому слову, как в тот нескончаемый вечер. Сколько я протяну, если Папуля не желает разговаривать с Беном, Мамуля не разговаривает с Папулей, Бен – со мной, а я… трещу за всех. С ностальгической нежностью вспоминала я тетушку Астрид, тетушку Лулу, дорогого дядюшку Мориса… и лишь на Ванессе мое умиление давало сбой. Больше всего мне хотелось навеки замуровать кухонную дверь, чтобы не видеть царившего там хаоса, и провалиться в омут глубокого сна. Но для осуществления этой утопии придется забраться в постель к Бену, который наотрез отверг мой чай и жадно проглотил горячее молоко, доставленное Мамулей.

Ночевать в кресле глупо. Гордо удалиться в другую спальню – значит навести Мамулю на подозрения. Выключив ночник, я скользнула под одеяло и вытянулась доской. Мое раскаяние дало микроскопическую трещину.

Тьму ночи прорезал голос Бена:

– Ничего не забыла, дорогая?

Усталость помешала мне расцвести в счастливой улыбке.

– А что? – Я на миллиметр придвинулась к нему.

– Метелку для пыли. Да, кстати…

– Что?

– Обещаю не будить тебя, даже если буду умирать. Ты должна выспаться, чтобы завтра хорошо выглядеть.

Бен отвернулся и закрыл глаза. Какая жестокость! Чудовище! Как же я теперь засну?! Вдруг он умрет ночью, а я буду сладко спать? Доктор Мелроуз заверил меня, что для полного выздоровления Бену требуется лишь несколько дней постельного режима. Но я знала Бена: если он что вобьет себе в голову…

Завтра наступит новый день, горько думала я. Под стать сегодняшнему. Еще один день войны. Увидев кухню, Рокси наверняка закатит скандал. Пуся с пронзительным лаем будет носиться по дому, гремя когтями по мраморным плитам и впадая в истерику всякий раз, когда кто-нибудь уронит на пол газету. И как это я не приметила милую крошку в лондонской квартирке Хаскеллов?..

* * *

Как поведал Папуля на следующее утро, Пуся – приобретение свежее. То есть относительно свежее. Подержанная собака, купленная с рук у какого-то типа, ехавшего с Папулей из Лондона. У самой кассы тип перерыл все карманы и обнаружил, что ему не хватает денег на билет для Пуси.

– Подарок жене? – Я попыталась улыбнуться Пусе, но та зарычала в ответ.

– Мэгги собак ненавидит.

Пуся, должно быть, его не слышала. Стоило Мамуле в восемь утра появиться на кухне, как Папуля ретировался в холл. Мерзкая собачонка принялась вертеться у ног Магдалины, жалобно скуля и бросая косые взгляды на меня.

– Бедная брошенная малютка! – Мамуля щурилась, пытаясь разглядеть, что это, собственно, за существо.

Десять секунд спустя подлая зверушка уже влезла к Магдалине на колени и в сердце.

Надо отдать должное чертовке: Пуся сумела-таки выманить Мамулю из дому. Свекровь отложила в сторону грязную мочалку, бросила один-единственный взгляд на вавилонскую башню грязной посуды и поджала губы. Она не собиралась придираться. Это было ясно и слепому. Вместо этого она надела пальто, нахлобучила пеструю беретку, пристегнула поводок к ошейнику собачонки, расправила тщедушные плечи и сообщила мне, что не желает больше идти на поводу у разыгравшихся нервов.

– Вряд ли ты поймешь, Жизель, но я пряталась от призраков.

– Правда, Магдалина?!

Я тотчас ощутила семейную близость. Ведь и меня душили ночные кошмары с гамбургерами-людоедами и Человеком в Плаще.

Очень хотелось спросить, как выглядят призраки Мамули, но Пуся уже подвывала у двери в сад. Свекровь с собакой исчезли, вместо них на пороге возникла Рокси. На полчаса раньше. Проклятье! Будь у меня время, можно было бы попытаться замаскировать грязь и саму кухню тоже.

Я надела два фартука – один на спину, другой на грудь – и завязала тесемки.

– Если угодно, можете сослаться на головную боль, миссис Мэллой.

Она почмокала алыми губами, напоминавшими гигантский бант, и закатала рукава пальто. Бархатная шляпка со стеклянной брошкой и боа из перьев остались при ней.

– Даже не представляю, что сказал бы санитарный инспектор, загляни он к вам. Хорошо, что Рокси Мэллой умеет держать язык за зубами.

Ее рекорд в этой области составил 1, 024 секунды. Я пустила воду в мойку и сказала, что уплачу по двойной ставке.

– А, бросьте! – Фиолетовые веки затрепетали. – Уж вам досталось вчера, исторические дамы шастали по всему дому, а потом проваливались в подземелье! Вечером за бинго я номеров не слышала, все только об этом и галдели. Но если придет охота, миссис X., и вы сунете в мой карман пару бумажек, пока я не вижу, хватать за руку не стану, тем более обижаться. А тут вам еще свекровь на голову свалилась…

– Меня кто-то поминал? – С черного хода вошла Магдалина: носик покраснел от ветра, берет натянут на ушки.

Пуся рвалась с поводка, норовя вцепиться мне в ногу.

– Я слышала, чайник свистел… Обычно я всегда пью чай в это время, Жизель… О-о, я вижу, чайник еще и не ставили. Ничего, обойдусь без чая. Должна тебе сказать, Жизель, что я передумала насчет сегодняшнего вечера.

– Как мило, Магдалина. Позвольте представить вам миссис Мэллой.