Читаем Вдали от рая полностью

Но одно дело теория, и совсем другое – практика. Дмитрий долго не осмеливался воплотить свои гипотезы в жизнь и провести необходимый эксперимент, обдумывал все условия, пытался предусмотреть все возможные варианты. И наконец решился. Это произошло летом 1939 года, в Сухуми, в санатории Академии наук. Соседом Волковского по двухместной палате оказался молодой инженер Иннокентий Федяев – двадцативосьмилетний, рослый, дородный, со свежим румяным лицом и аккуратно подстриженной русой бородкой мужчина. Несмотря на цветущий вид, Федяев лечился в здравнице от невроза, и во второй же вечер, во время обильного ужина, плавно перешедшего в дружеские посиделки за полночь, Дмитрий узнал причину его недуга. Чередуя молодое вино и знаменитую местную чачу, Федяев поведал банальную житейскую историю, случившуюся в его собственной семье. В их доме была прислуга Нюра – молоденькая и глупенькая девушка из деревни. Прослужив Федяевым верой и правдой около года, Нюра неожиданно забеременела – разумеется, не будучи замужем. В ответ на расспросы и укоры хозяйки, которые посыпались как из рога изобилия, когда тайное сделалось явным, девушка молчала и только горько плакала. Мадам Федяева взвесила все «за» и «против». С одной стороны, она была довольна домработницей – девчонка хорошо готовила, содержала квартиру в чистоте и не воровала. Расставаться с ней не хотелось – все знают, как трудно в наши дни найти хорошую прислугу. Но с другой стороны, о том, чтобы терпеть в своем доме ребенка этой самой прислуги, не могло быть и речи. Вывод оказался прост: Нюру не рассчитали, а отправили к знакомому врачу на аборт – подпольный, потому что легальные аборты несколько лет назад в СССР запретили. Девушка покорилась и физически перенесла операцию хорошо, но, к несчастью, тронулась после нее умом. Каждый раз при виде маленьких деток она начинала жутко, в полный голос выть, как воют в деревнях плакальщицы над гробом. И хозяевам ничего не оставалось, как сдать помешанную в сумасшедший дом, где она не зажилась – меньше чем через год Нюру похоронили.

Слушая пьянеющего на глазах рассказчика, Волковской не верил своей удаче. Этот человек подходил ему как нельзя лучше! Хотя Иннокентий и не признался ни в чем прямо, догадаться, кто стал причиной несчастий бедной Нюры, было совсем несложно. Без всякого применения своих приборов Дмитрий понимал, что в ауре его собеседника существуют крупные бреши – постарался и сам Федяев, соблазнив наивную девушку, постаралась и его матушка, погубив жизнь Нюры и тем самым проделав в родовой оболочке сына немалую дыру. И этим обязательно надо воспользоваться, нельзя упускать такой шанс!

Не то чтобы Волковской целенаправленно желал зла своему соседу по санаторной палате. В глубине души он даже сочувствовал ему как мужчина мужчине – ну не устоял человек перед соблазном, бывает, кто из нас без греха. Опять же, раз заработал невроз, значит, мучается совестью, что не помог Нюре и даже маменьке ни в чем не признался (видно, крепко ее боится!). Федяеву просто не повезло, что он вовремя подвернулся Дмитрию под руку. И жалеть его для Волковского было бы так же нелепо и смешно, как жалеть собак или лягушек, на которых господа Сеченов и Павлов изучали рефлексы. Так уж устроен мир – одни живые существа становятся подопытными, другие ставят на них эксперименты. И это правило распространяется далеко за пределы науки.

Дмитрию не терпелось провести опыт как можно скорее, но здравый смысл, как обычно, восторжествовал над эмоциями. Гораздо разумнее было дождаться окончания срока действия путевки – это исключало возможность повторного эксперимента в случае неудачи, но зато предоставляло свободу для отходного маневра. В последний вечер подружившиеся соседи устроили в палате прощальную пирушку с обильной выпивкой. Точнее, пил один Федяев – Волковской только притворялся, что не отстает от него.

Согласно теории, объекту (Дмитрий решил называть его донором) следовало находиться в бесчувственном состоянии. Планируя опыт, Волковской колебался между гипнозом и снотворным, но молодой инженер облегчил ему задачу, самостоятельно намешав в своем организме изрядное количество спиртного. Часа в два пополуночи он с трудом добрел до своей кровати и тут же уснул крепким сном. И Дмитрий, волнуясь, как барышня на первом свидании, приступил к эксперименту…