Читаем Варшава полностью

– Я, – отвечает сутулый дядька с длинными волосами, в больших очках. В руке у него тряпичная сумка, из нее торчат свернутые бумажки.

– Хорошо, я за вами.

Вытаскиваю из рюкзака тетрадку по немецкому, открываю.

Сую под стекло факс приглашения. За стеклом – девушка в белой блузке. Лет двадцать пять, короткие светлые волосы.

Я говорю:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. С какой целью едете в Германию?

– Частная поездка.

Она просматривает анкету.

– Виза будет готова двенадцатого. С вас двадцать марок – консульский сбор.

Я вытаскиваю из кармана две синеватые купюры с портретом Гаусса – вчера купил в обменнике на площади Победы.

***

Суббота. Полдвенадцатого. Я один в комнате, Дрон и Дэмп уехали на выходные домой. Надеваю старые «ливайсы», «косуху», обуваю кеды и выхожу в коридор. Дергаю дверь «12-01» – заперто. Стучу – никто не отвечает. Иду к лифту.

На остановке – никого. Подъезжает красно-желтый трамвай, я поднимаюсь по ступенькам. Вагон – почти пустой, только на передних сиденьях – семья: муж, жена и двое детей, мальчик и девочка. Взрослые вяло переругиваются, дети клюют носами.

Прохожу по вагону, сажусь сзади. В открытые окна задувает прохладный воздух.

Парк Горького – большой, темный и мрачный. Под лавками валяются бутылки от водки и пива, раздавленные пластиковые стаканы, смятые сигаретные пачки. На аллеях пусто, я сворачиваю на тропинку.

Из кустов выходит чувак в белой рубашке. У него испуганное лицо.

Он говорит:

– Не подскажешь, где здесь туалет?

– В такое время туалет не очень-то нужен…

– Не, ты знаешь, я тут стал под кустом – подходит мужик и говорит: «Давай я у тебя отсосу».

Я показываю рукой в сторону центрального входа.

– Туалет – там.

– Спасибо.

Чувак поворачивается, уходит.

За кустами страстно целуются парень и девушка. Его рука лазит у нее под юбкой.

Вокзал. Подхожу к окошку пивного ларька. Передо мной в очереди – два чувака.

Один говорит продавцу в замызганном фартуке:

– Ты мне смотри, чтоб свежее. А то, не дай бог…

– Ну и что ты мне сделаешь?

– Увидишь.

– Напугал ты меня.

Продавец дает чувакам две поллитровые банки, они встают у стойки. За соседней пьет пиво дядька в шляпе. Перед ним на куске газеты – сушеная рыбина.

Иду вдоль ограды депо. Визжат электровозы. На лавках сидят вокзальные бомжи, подростки и командированные.

Сажусь на свободную лавку. На соседней – лысый мужик в пиджаке, в очках и араб в черной ветровке. Лысый смотрит на меня, я отворачиваюсь.

По аллее медленно проезжает ментовский «уазик». Лысый встает, идет ко мне. Араб остается сидеть.

– Можно мне здесь присесть?

– Пожалуйста.

Я вожу кедом по земле, делаю канавку.

Мужик говорит:

– Хорошая сегодня ночь.

– Ну да, наверно.

– А для кого – и не очень. Имею в виду – если кого обокрали или обули. Но с вами, надеюсь, такого не случилось?

– Нет.

– Я понимаю, конечно, что это… криминальное несколько предложение, но иногда кажется, что такая вот ночь может стать самой лучшей в жизни. Вы меня понимаете?

– Более-менее.

– Вот мы могли бы поехать ко мне. На такси. Один уже есть. – Он кивает на араба. – Ну, и вы тоже. Я бы вас в ванне вымыл, пивом напоил, а?

Я молчу. Араб встает с лавки, подходит, садится рядом с мужиком. Мужик обнимает его за плечи, поворачивается ко мне.

– Ну так как? Я понимаю, конечно… Но вы ж видите – я не криминал какой-нибудь. Работаю в НИИ ЭВМ, могу показать пропуск…

Араб гладит мужика по ноге.

– Видите, он уже торопит. А ведь могли бы и без него, только мы с вами. Ну, как?

– Никак. Не интересует.

Я встаю с лавки, иду к вокзалу.

Оборачиваюсь. Мужик смотрит мне вслед. Араб сидит, положив ему голову на плечо.

***

Автобус подъезжает к таможне, останавливается. Народ начинает выгружаться. Почти у всех – огромные баулы, едут в Польшу торговать. Гудят моторы. Где-то гавкают собаки.

Сонный таможенник роется в моем рюкзаке. Две бутылки водки, батон, банка тушенки и банка сгущенного молока. Он расписывается в декларации, я прохожу в следующую комнату. Светятся зеленые точки электронных часов: 02:23.

Туалет. Мою лицо холодной водой. В раковине валяется выжатый тюбик от зубной пасты «Colgate».

Выхожу на Восточном вокзале, стараясь не высовываться из толпы. Четверо рэкетиров нагло разглядывают приехавших. У одного на сломанном носу – очки.

Краем глаза вижу – рэкетиры выхватывают из толпы пацана. Он отдает им зеленые купюры. Я захожу в вокзал. До автобуса на Франкфурт – четыре часа.

Сажусь на лавку на набережной Вислы. Достаю из кармана «косухи» складной металлический нож. На ручке – цена: «99 коп». Вытаскиваю из рюкзака замасленную банку тушенки. Открываю ее ножом, кладу куски тушенки на хлеб.

Бетонные плиты набережной покрыты польскими граффити. По Висле плывет теплоход.

***

Франкфурт. Грузовой переход. Фуры по одной подъезжают к пограничной будке. Темнеет.

Я машу рукой. Тормозит «Scania» с российскими номерами.

Водитель – маленький, пожилой, в очках с толстыми стеклами.

– Здравствуйте! Не подвезете в Германию?

– Что, путешествуешь?

– Ага.

– Ну, залезай.

Я поднимаюсь в высокую кабину, бросаю рюкзак под ноги. Фура впереди трогается, наша – тоже.

– Куда тебе?

– В Берлин.