Читаем Варшава полностью

Двери раздвигаются, я поворачиваю направо. Из кухни воняет горелым жиром. Маленький араб в синем махровом халате моет в раковине чайный сервиз. Он ставит чистые чашки и блюдца на столик с колесиками. Араб замечает меня, улыбается во весь рот.

– Привет.

– Привет.

Дергаю дверь – заперто. Сую ключ в замок, открываю, захожу.

Снимаю туфли, ставлю под вешалкой, рядом с кедами Дэмпа и кроссовками Дрона.

Над кроватью Дэмпа – Жан-Клод Вандамм с дебильной рожей и оскаливший зубы Шварценеггер. Дрон повесил над своей два плаката с голыми девками.

У меня над кроватью – ничего, только розовые обои с черными точками клопиного дерьма.

Подхожу к окну. К рамам прилипли обрывки бумаги с прошлой зимы, между стеклами валяются дохлые мухи. Внизу – город: коробки домов, желтеющие деревья, трубы заводов и башенный кран.

В углу – батарея пустых бутылок, сверху на ней – три скрученных грязных носка. На столе – обглоданные кости курицы в тарелке, чешуя рыбы на газете, учебники, тетради и жестяная банка с бычками.

Жму на кнопку магнитофона. «Последняя осень» «ДДТ», любимая песня Дрона. Я втыкаю в розетку кипятильник, сую его в банку с водой. Насыпаю чай из пачки в кружку, беру банку варенья и завернутый в бумагу батон.

Пишу упражнения по грамматике. Дверь открывается, заходят Дрон и Дэмп. Оба – с третьего курса английского. Дрон – в очках, с хвостом, Дэмп – коротко стриженный, узколобый, здоровый.

– Привет. Как дела?

– Никак. А у вас?

– Тоже ничего, в смысле ничего хорошего. Я еще после лета не могу врубиться, на каком это языке разговаривают.

Дэмп включает кипятильник.

– Квасить сегодня будем?

– За какие шиши?

Дрон дергает плечами.

– Ну, пошли тогда к этой, с десятого этажа. Настя, вроде, зовут… Типа – в гости.

– Про кого ты?

– Как про кого? Когда вчера у Лысого бухали, они пришли, помнишь? Первый курс, ничего такая. Сама в гости приглашала. Комната десять-десять, я запомнил.

– А-а, эта…

– Что тебе не нравится?

– Не, все нормально. Только лениво как-то…

– Что тебе лениво? Давай, поднимай свою жопу, пошли. А то мнется, как девочка после десятого аборта…

Просыпаюсь от шума, не открываю глаз. Хлопает дверь, скрипит пружина кровати.

Голос Дэмпа:

– А она еще, типа, – ментов позову! Я бы ей, сука, позвал…

– Тихо ты, Вован спит.

Дэмп начинает шептать:

– Ну, сука – ментов… Я этих ментов, знаешь, где видел? Строит из себя целку, падла. Как негру или арабу, так сразу б дала – у них бабок немерено. Видел – все на тачках ездят, а в общаге живут, потому что сцули, боятся, что на квартире ограбят или убьют на хер.

– Да положи ты на нее. Тебе что, баб не хватает? Пол-общаги перееб, и все ему мало.

– Нет, это все правильно. Но ты просеки – я к ней по-человечески, не как к малолетке какой, а она…

– Ладно, спи. Завтра с ней побазаришь.

– Про что мне теперь с ней базарить? Я к ней больше не пойду, даже если на коленях будет ползать.

– Твое дело. Не хочешь – не ходи. Подрочи в туалете…

– Сейчас допиздишься!

***

Читаю объявления на доске в фойе иняза. «Заседание ученого совета института состоится 10 сентября». «Кто забыл ключи в аудитории 507, обращаться к гардеробщице». «В коммерческую фирму требуется сотрудник со знанием английского языка. Телефон 53 22 37». Срываю бумажку, кладу в карман.

У телефона в фойе – очередь. Выхожу на улицу, иду к таксофонам у булочной.

– Алло, здравствуйте. Я по объявлению, насчет работы.

Отвечает мужской голос:

– Ага, ясно. Вообще, мы лучше девушку хотели… Ладно, английский ты знаешь?

– Я учусь в инязе, на английском факультете, второй курс.

– Хорошо, надо на тебя сначала посмотреть – что ты за студент. Сегодня можешь приехать на офис?

– Во сколько?

– Часов в шесть.

– Могу.

– Хорошо, подъезжай. Улица Ольшевского, дом шестнадцать. Третий подъезд, первый этаж, квартира тридцать восемь. Знаешь, где это?

– Ну так…

– От вокзала на сороковом автобусе. Остановка так и называется – «Улица Ольшевского». Все, давай.

Дом шестнадцать – замызганная пятиэтажка. Захожу в подъезд. В тридцать восьмой – черная железная дверь с неровно приваренными петлями. Звоню.

Открывает худой коротко стриженный мужик.

– Здравствуйте. Я насчет работы.

– Да, проходи. Дождь идет?

– Идет.

В комнате – старый письменный стол, на нем – компьютер и телефон-факс «Panasonic». Рядом – еще стол, на нем разбросаны бумаги. У стены – книжный шкаф, на полках – разноцветные коробки.

– Ну садись, что ты как не родной?

Я сажусь на стул, он – в компьютерное кресло.

– Значится, так. Наша фирма называется «Сэйф». Занимаемся сигнализацией и противоугонными устройствами – продажа и установка, короче. Эта комната – офис, а вторая – склад.

Он берет со стола брошюру на английском, дает мне.

– Инструкции, в основном, все на английском. И, значится, нам нужен человек, чтобы делать всякую работу, в основном переводить. Ты такое можешь перевести?

– Думаю, да.

– Не, не просто перевести, а чтоб понятно было и клиенту там, и установщику.

– Могу.

– Документ какой-нибудь есть, что учишься?

Я достаю студенческий, кладу на стол. Он берет его, открывает, поднимает на меня глаза.

– А паспорт с собой?

– Да.

– Покажи.

Я достаю паспорт, отдаю, он листает его.