Читаем Варшава полностью

– А зачем помост?

– Здесь иногда моды показывают, а так на нем танцуют. Ну что, закажем что-нибудь?

– А что ты будешь?

– Шампанское. Только бери по двести – что там пить по сто!

Подхожу к стойке.

– Два по двести шампанского.

Прыщавая барменша берет заткнутую пробкой бутылку, льет шампанское в пластиковые стаканы.

– Пятьсот.

Я отдаю деньги. Таня говорит:

– Ну, за знакомство.

Мы чокаемся, выпиваем.

За соседний столик садятся два быка с подругами. Таня вынимает сигарету, щелкает зажигалкой. Она затягивается, стряхивает пепел в стакан от шампанского.

Один из быков ставит на стол две бутылки водки и пакет апельсинового сока.

Таня бросает бычок в стакан.

– Пошли танцевать. Только ничего ценного не оставляй – стырят.

Она вешает сумку на плечо, я сую кошелек в задний карман джинсов.

На помосте – несколько чуваков и девушек. Мы поднимаемся по ступенькам, начинаем дрыгаться под «Технологию».

Я ору, перекрикивая музыку:

– Тебе здесь нравится?

– Так, нормально.

В клуб заходят еще люди.

Я спрашиваю:

– Наш столик не займут?

– Не должны, там же шмотки остались.

Быстрая песня заканчивается, начинается медляк.

Я говорю:

– Можно тебя пригласить?

Таня морщит лоб.

– Знаешь, я устала. Давай лучше отдохнем.

Сидим за столиком. Таня двигает по столу пачку сигарет, я слежу за ее рукой.

Она спрашивает:

– Что, так и будем сидеть? Или что-нибудь закажешь?

– Давай закажу. А что?

– Денег мало? Тогда возьми хоть водки и томатного сока.

Смотрим друг на друга, держим стаканы с водкой.

– Ну, ты б хоть тост какой сказал, а? А то без тостов пьют только, знаешь, кто? Алкоголики.

– Ну… Давай еще раз за знакомство.

– Просто полет фантазии…

Таня разбавляет водку соком. Мы чокаемся.

Недалеко от нас садятся два мужика и тетка. Им лет по тридцать пять, все в польских джинсах-«мальвинах» и турецких «половиках».

Таня говорит:

– Смотри, какие колхозники. Как только таких сюда пускают?.. Ну что, опять танцевать?

– Не, я посижу, что-то неохота.

Пью сок мелкими глотками. Водка слегка дала по мозгам. Народу уже много. Человек двадцать танцуют на помосте, остальные бухают. На столике «колхозников» – две бутылки шампанского, бутылка водки и шоколадка.

Медляк. Таня подходит к столику, садится, допивает сок.

– Не спи, замерзнешь.

– Ага.

– Проще надо быть, Вова, – и люди к тебе потянутся. – Она улыбается. – А то сидишь с таким лицом сурьезным…

Я пожимаю плечами.

Мужик из «колхозной» компании встает, подходит ко мне.

Он наклоняется к уху и шепчет:

– Послушай, братан… Можно пригласить твою даму?

От него воняет водкой и потом.

– Как хотите.

Он поворачивается к Тане:

– Приветствую. Можно вас пригласить?

– А вы шампанским угостите?

Лицо мужика кривится, он шепчет мне:

– Пусть скажет спасибо, что не одна, а с тобой. А то я бы ей показал. Одни, блядь, суки кругом.

Таня танцует с двумя чуваками. Один что-то кричит ей, она знаками показывает, что не слышит. Рядом отплясывают «колхозники». Тетка стягивает через голову свитер, расстегивает рубашку, мотает грудями в белом лифчике. Мужики скалятся.

Я поднимаюсь, надеваю куртку, иду к выходу.

На улице – дождь. К тротуару прилипли опавшие листья.

***

Звоню в квартиру Ивана Петровича. Открывает он сам – в халате и шлепанцах, с недовольным лицом.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, заходи.

Я переступаю порог, достаю из рюкзака «Черный замок Ольшанский» Короткевича.

– Вот, это я у вас брал почитать, еще летом…

Иван Петрович забирает книгу, кладет на телефонный столик.

– Ну и как, понравилось?

– Нормально.

– «Нормально»! Это, между прочим, единственный наш достойный писатель, не то что всякие Купалы и Коласы… Официоз!

Я поворачиваюсь у двери.

– Куда? Останься, хоть чаю попей. Вера, Володя пришел!

Вера Сергеевна выглядывает из кухни, улыбается накрашенными губами.

– Здравствуй, Володя, заходи, всегда рады тебя видеть!

Я прохожу на кухню, сажусь на табурет. Иван Петрович опускается в кресло в углу, берет со стола «Аргументы и факты».

Вера Сергеевна ставит чайник, включает плиту.

– Ну, рассказывай, как дела, студент.

– Так, нормально. Учусь…

– Да, понимаю, сложно еще что-то сказать – только начало первого курса. А вообще, учиться нравится?

– Более-менее.

– Это хорошо, очень хорошо. Только вот время такое… Что творится – просто жуть. Народ беднеет, цены растут каждый день. Стипендии вам сколько платят?

– Тысячу.

– Ну, знаешь, это еще ничего. У нас вот с Ваней пенсия всего по две тысячи. Представляешь, какая несправедливость? – Я киваю. – Всю жизнь отработали на государство, двигали науку вперед – и такой результат. Ну разве не обидно, а?

– А чего ты ожидала? – резко говорит Иван Петрович. – Я давно, как только этот меченый пришел к власти, понял, что ничего хорошего не будет. Развалил страну, поставил народ на грань выживания. Кто сейчас хорошо живет? Одни только воры и проститутки, извиняюсь за выражение. Вся старая номенклатура у власти – Кебич этот, гнида поганая. Шушкевич – да, нормальный человек, ученый, но что они ему дадут сделать?

– И главное, что обидно – мы-то уже свое отжили, – говорит Вера Сергеевна. – А они как будут, молодые? Раньше все было просто – институт, аспирантура, диссертация. А сейчас?..