Читаем Варяги полностью

Раздалось бряцание оружия, крики становились все громче и громче, струги приводились в порядок.

В Константинополе испугались снова не на шутку.

Все сведения из становища доходили туда немедленно, и, как ни мало было варягов, нападение их могло наделать множество бед, даже в том случае, если бы сами обитатели Константинополя истребили всех этих полудикарей.

— Чего вы медлите? — говорил Фотий. — Мы добились своего: эти вожди славянского рода приняли крещение, ну, и пусть идут обратно к себе! Отдайте старшему в жены эту девочку, вразумив ее предварительно в том, что она должна заставить весь народ креститься… Отпустите скорее их.

— А Изок?

— Что он?

— Он не желает принимать Христовой веры…

— И те варяги, которые в становище, тоже продолжают веровать своему Перуну, — что же из этого? Ну, удержите этого юношу заложником…

Совет патриарха, особенно ввиду происходившего в варяжском становище, был принят, как спасительный.

Василию Македонянину пришлось вести новые переговоры с киевскими князьями.

Он повел дело, как всегда, весьма тонко, заботясь только о выгодах своего отечества, но обставляя это так, что эти своекорыстные заботы всегда казались чрезвычайно выгодными для противной договаривающейся стороны.

— Князья мои дорогие, — говорил он Аскольду и Диру, когда первый, по его мнению, был достаточно уже истомлен неопределенностью своих отношений к страстно любимой им Ирине, — князья дорогие! Вот познали вы веру Христову, что вы думаете делать теперь?

— В Киев бы! — с тоскою ответил Дир.

— Я думаю то же! Вы теперь счастливцы — христиане, зачем же оставлять народ ваш во мраке невежества… Вы должны поделиться с ним своим счастьем… И его просветить великим светом христианского учения!

— Отпустите нас, и мы пойдем, — снова заговорил Дир.

— Я без Ирины не пойду! — мрачно вымолвил Аскольд.

— Без Ирины! Кто тебе сказал, князь? Но, прежде чем говорить об Ирине, мы поговорим о деле. Ты сам видел величие Византии, сам дивился ему, видел, что не только земные, но и небесные силы защищают ее. Думаешь ли ты бороться с ней и теперь, сам став христианином? Неужели ты решишься идти на этот город как враг, вести с собой полчища варваров, чтобы разорить этот город и воспользоваться его жалкими богатствами, которых и без того у тебя много? Я думаю — нет! А если другие варвары осмелятся пойти с такими же целями, или просто граду св. Константина понадобятся воины храбрые, готовые защитить его, разве ты не дашь нам своих? Этим ты только прославишь свое имя… А если твои соплеменники с Ильменя вздумают пойти на нас войной, разве ты не преградишь им путь, не ляжешь сам на поле брани, спасая св. Город? Скажи, готов ты исполнить это?

— Исполню! — глухо ответил Аскольд.

— Все?

— Да!

— И за народ свой ручаешься?

— И за народ!

— Тогда мы напишем все это на хартии и заключим на веки ненарушимый договор. Согласен?…

— А что я получу за это? — спросил Аскольд.

Василий несколько мгновений поглядел на него, потом ответил только одно слово:

— Ирину!

11. ДОМОЙ

Никогда еще такого выгодного договора, как на этот раз, не заключали византийские правители. Без всяких затрат со своей стороны они ограждали себя, приобретали союзника и какого еще! — который готов был ценою своего собственного существования защищать целостность пределов государства, ровно ничего для него не значащего, государства, которое всегда само могло стать его добычей.

Никто из правителей Византии не сомневался, что со стороны славян этот договор свято будет соблюден.

Сами не признававшие никаких принципов чести, византийцы свято верили в честность других.

Лишь только договор был заключен, Аскольда и Дира немедленно отпустили в становище их дружины. Теперь их бояться было нечего, напротив, они могли принести еще пользу, успокоив своим появлением волновавшихся варягов.

Князья поспели как раз.

Терпение варягов истощилось, и они уже решили нагрянуть на Константинополь, чтобы вызволить своих князей.

Их появление было встречено громкими криками радости.

— Князья, князья! Слава Перуну! — слышались со всех сторон.

— А мы уж тебя выручать хотели идти!

— Разнесли бы мы это гнездо!…

— Говорят, ты крестился?

— Что же? На то твоя воля! Их Бог и нам через тебя помогать станет. Уж покажем мы им с Его помощью себя!… Он–то нас бурей, а ты Его попросишь, как опять придем сюда, чтобы Он их огнем!

— Важно будет!

Аскольда и Дира обрадовали эти проявления преданности. Они поняли, что связь между ними и их дружиной не прервалась. Направляясь сюда, они не знали, как объяснить дружине свой переход в христианство, но это, ввиду настроения дружины, решилось само собой.

Дав стихнуть восторгам, Аскольд первый заговорил со своей дружиной.

— Товарищи и друзья! — громко заговорил он. — Действительно, и я, и брат мой — теперь христиане; отчего бы и вам не познать это учение вместе с нами? В этом учении истина…

— Нет, нет! — раздались крики. — Вы — князья, ваша воля, а мы стоим за Перуна, за веселого Леля. Они с нашими отцами были, пусть и с нами останутся… Не хотим других!…