Читаем Варяги полностью

Аскольд не помнил себя в своем волнении. Он краснел, бледнел, не знал, что и сказать, — слова не приходили ему на язык, и он думал в эти мгновенья только одно, что перед ним стоит вовсе не Ирина, сестра Изока и дочь его любимца Всеслава, а Зоя, его милая Зоя…

Василий заметил, какое впечатление произвело на киевских князей появление этой девушки, и решил воспользоваться им с большей выгодой для своей страны.

— Отдай мне ее, отдай, византиец, — заговорил, наконец, весь трепеща от охватившего его волнения, Аскольд. — Дир, посмотри, как она похожа на мою несчастную невесту…

— Да, и я бы принял ее за Зою…

— Ты подтверждаешь, что я говорю? Благодарю тебя! Отдай мне ее, византиец!

Македонянин отрицательно покачал головой.

— Что? — воскликнул Аскольд.

— Ты очень поспешен!… Такие дела так скоро никогда не делаются…

— Но я молю тебя!

— Напрасно!… Что я? У меня есть император, который только один может решить это дело.

— Идем к нему!

— И этого нельзя… Невозможно видеть императора всегда, как только пожелаешь… Он не допустит теперь ни меня, ни тебя пред свое светлое лицо…

Аскольд весь поник.

— Что же делать? — прошептал он.

— Ждать!

Изок и Ирина, присутствовавшие при этой сцене, смутно понимали ее. Они видели, что речь идет именно о них, но в чем дело, этого они не могли постигнуть. Ирина с удовольствием глядела на красивого варяга. Из слов брата, сказанных ей шепотом, она поняла, что это именно и есть тот самый князь, о котором она столько раз слышала от него. Женское любопытство сказалось в ней. В Аскольде она видела героя, героя ее родины, избавителя родного народа от ига хазар. Но что он хочет? О чем он молит этого доброго Василия, и зачем этот Василий на все его мольбы только отрицательно качает головой?…

— Василий, скажи мне, я чувствую, что речь касается меня, — заговорила она, — скажи же мне, что ему нужно?

— Видишь ли, дитя мое, — ответил Василий, — тут говорят действительно о тебе, и речь идет очень серьезная… Я затрудняюсь тебе сказать… Но, если ты ответишь мне на некоторые вопросы правдиво, искренно, как подскажет твое сердце, тогда и я встану на твою сторону и помогу тебе поступить по твоему желанию… Будешь ли ты мне отвечать по сердцу?

— Буду, говори!

— Сейчас… А вы, князья, слушайте, запомните ее слова и потом решите сами, что делать.

Он на минуту смолк, потом обратился к Ирине с вопросом:

— Дитя мое, веруешь ты во Христа?

— Верую! — было ответом.

— И не отвергнешь его?

— Никогда!

— Даже если бы это лишило тебя всего счастья, которое суждено тебе на этом свете?

— Даже и тогда!… Что счастье земное, если нас в будущей нашей жизни ждет лучшее счастье — небесное!

— Я ожидал этих ответов, дитя мое… Благодарю тебя, но теперь я скажу тебе вот что: любила ли или любишь ли ты кого?

Личико Ирины вспыхнуло ярким пламенем. Всего еще за несколько мгновений до этого она смело бы ответила на этот вопрос отрицанием, но теперь она смутилась и ничего сказать не могла…

— Хорошо, не отвечай, — заметив ее смущение, сказал Василий. — Но вот что: если бы язычник предлагал тебе свою любовь, и ты бы сама полюбила его, решила бы ты стать его женой?

— Да, если бы он принял святое крещение.

— А если нет…

— Я бы умерла, но отказалась он него…

— Слышишь, князь?… Спасибо тебе за эти ответы! Теперь я скажу, что речь действительно шла о тебе. Вот этот человек, он — вождь храброго славянского народа, хочет взять тебя своей женой; правда это, Аскольд?

— Да, — глухо подтвердил киевский князь.

— Я слышал твой ответ. Этот человек, Ирина, — язычник; что ты ответишь ему?

— Пусть он станет христианином, и я буду ему верной подругой на всю жизнь.

— Слышишь, князь! Теперь, Ирина, удались в свои покои… Изок, поди с ней…

Или нет, предложи молодому витязю, — Македонянин указал на Дира, — пройтись по императорскому саду, мы же здесь поговорим с его братом.

Изок поспешил повиноваться Василию, и Дир, со своей стороны, не нашел предлога к отказу. Он понимал, что между этим византийцем и его названным братом должен произойти серьезный разговор.

Они ушли. Василий и Аскольд остались одни.

— Ты все слышал, князь? Ведь не наложницей, а женой своей хочешь взять ты эту девушку? — заговорил первым Василий.

— Да, женой! — воскликнул Аскольд. — Вы сами отняли у меня Зою и должны мне теперь отдать ее назад… Да, должны…

— Но ты слышал, что она сама тебе здесь сказала?

— Слышал!

— Она — христианка и может стать только женой христианина…

— Что же из того?

— Как что? В этом все… Я не могу тебя понять, — уж не слеп ли ты? Бог столько раз показывал тебе Себя в явных чудесах, и ты до сих пор еще не решаешься обратиться к Нему…

— Я уже сказал, что я уверовал в Него!

— Этого мало!

— Что же еще?

— Крестись!

Аскольд ничего не ответил и только поник своей могучей головой…

8. ПАТРИАРШЕЕ ВРАЗУМЛЕНИЕ

Тотчас же весь этот разговор стал известным Вардасу и патриарху. И тот, и другой вполне сошлись во мнении с Василием, что таким путем само Небо хочет подчинить Византии столь страшного врага, как славяне.

— Сильны путы любви, — хитро улыбаясь, сказал Вардас, — посредством этой женщины мы всех славян будем держать в полной покорности…