Читаем Варяги полностью

— Так–так… Я был уверен в таком твоем ответе. Еще раз повторяю, ты — верный слуга отечеству.

— Так как же повелишь, могущественный? Кому я должен передать наставления?

Вардас на мгновенье задумался.

— Поговори об этом с Василием… — вымолвил он, стараясь глядеть куда–то в сторону.

— Но мне хотелось бы услышать приказание от тебя, мудрейший.

— Поговори с Василием, — совсем беззвучно повторил Вардас.

Фока понял все.

— Твоя воля, мудрейший, — проговорил он и с низким поклоном вышел из покоя.

Больной правитель только по уходе его вздохнул облегченно…

Ему стало жаль этого человека… Они долго жили вместе, и не раз Фока оказывал Вардасу очень серьезные услуги. Теперь наместник императора знал, что отправляет его, в случае неудачи, на верную смерть.

Фока, успевший уже примириться с своей участью, перешел к Василию.

Тот встретил его также смущенный и несколько растерянный.

— Ты знаешь, Фока, все? — спросил он. — Вардас уже сказал тебе?

— Вардас сказал, что я должен спросить у тебя…

— Что делать, Фока, нужно отправиться тебе… Никому иному невозможно доверить такого ответственного дела…

— А купцам?…

— Что они! Эти трусы, если не сбегут или не умрут сами от перепугу, легко испортят все дело…

— Стало быть, я должен ехать непременно?

— Да.

Фока на минуту задумался.

— У меня жена–старуха, два сына, внуки… — как бы в раздумье проговорил он.

— Не беспокойся за них! — воскликнул Василий. — Они будут находиться под моей охраной… Но не печалься… Я уверен, что ты возвратишься…

— Не утешай меня, Василий, я столько видел смертей, что не побоюсь той смерти, которая будет ниспослана мне с открытым лицом…

Василий ничего не ответил.

Так прошло несколько мгновений.

Македонянин смотрел куда–то в угол, Фока, опустив глаза к полу, как бы переживал какую–то тяжелую внутреннюю борьбу.

— Прощай, — наконец, глухо вымолвил он.

— Прощай, Фока, — ответил Василий.

— Помни свое обещание… Не оставь моих сирот…

— Иди!… Будь покоен…

— На утро будьте готовы отправиться в путь, — приказал он приведенным по его приказу купцам и приказал страже увести их.

Снова оставшись наедине с Фокой, Василий не выдержал и, повинуясь могучему внутреннему порыву, крепко–крепко обнял старика и, едва сдерживая слезы, выбежал из покоя.

Вардас ждал его с нетерпением.

— Ну, что, — спросил он, — как Фока?

— Он понял, что его присутствие необходимо.

— Верный, незаменимый слуга… Может быть, он своею жизнью спасает Византию…

— Он готов на все, он — не эти жалкие торгаши и способен пожертвовать собой ради пользы отечества…

— Мало таких…

— Но пока они есть, ими сильна Византия… Только бы жертва эта не стала напрасной, — закончил Вардас.

На другой день рано утром трирема херсонесских купцов вышла из гавани Константинополя.

Фока был на ней.

К Аскольду и Диру вместе с ним неслась по морским волнам сама смерть…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЧУДО ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ

1. К РОДНЫМ БЕРЕГАМ

Анастас и Зоя, как мы уже видели из первой части нашего рассказа, при первой возможности поспешили, по совету Склирены, бежать от опасности… Какой? Мы уже видели, что дело приняло совсем не тот оборот, который имел в виду Никифор, но и Анастас, и Зоя знали, что такое интриги при дворе Михаила, а потому поспешили найти спасение в бегстве. Если у них и были защитники у порфирогенета, то, в особенности у Анастаса, было немало и врагов, всегда готовых довести его до плахи из–за одной только зависти к его прочному положению как главы партии «голубых».

Анастас не сомневался, что рано или поздно он вернется в Константинополь. В душе он был очень недоволен, что приходится уходить так далеко — на Днепр, к варварам, и не мог понять, почему так настаивает на этом всегда, казалось, такая рассудительная Зоя.

— Чего ты ждешь от варваров? — спрашивал он ее, уже очутившись на борту корабля. — Скажи мне — чего?

— Всего, — коротко отвечала Зоя.

— Этого очень мало для меня…

— А чего бы ты хотел?

— Больших подробностей; узнать, наконец, все твои планы!

— Узнать! Для этого еще будет время…

— Однако ты не разговорчива…

Зоя засмеялась.

— Еще бы! — сказала она с особым ударением. — Ведь, я — не византийка…

— Как? Что? — удивился Анастас.

— Так, не византийка!…

— Кто же ты?

— Природная славянка!

Анастас, ни слова не говоря, глядел на нее: так он был поражен этим неожиданным признанием.

— Ты — славянка, и я об этом ничего не знаю?…

— И не мог знать. Вспомни, что в Константинополе ты — человек совершенно новый.

— Но в тебе нет ничего варварского: ты красива, умна, исповедуешь Христову веру, принята во дворце императора, наконец ты — матрона.

Зоя снова засмеялась.

— А все–таки я — славянка… Мало ли бывает в жизни! Я сказала тебе и сама думала, что стала природной византийкой… Да вот теперь сказалась кровь… Я вся горю, я трепещу, сердце мое бьется радостью при одной только мысли, что скоро–скоро я увижу мою родину!…

— На радость ли?

— Какое горе ты видишь?

— Неужели ты думаешь, что на твоей родине сохранилась о тебе память?