Читаем Варяги полностью

Анастас переносил тюрьму со стойкостью философа. Он все эти дни почти не вставал с кинутого для него пука соломы, мало говорил и к тяжелому положению относился довольно беззаботно. Зоя, напротив, совсем упала духом. Она не могла понять, откуда ее постиг удар, и плакала по целым дням. Ирина напрасно старалась утешить ее, слова не помогали, а, напротив, еще более увеличивали скорбь Зои. Однако, она нисколько не раскаивалась в том, что приняла участие в судьбе молодых славян; хотя она и видела, что это заключение было местью Никифора, но сам по себе Никифор казался ей таким незначительным, что о нем она даже думала без злобы.

Покойнее всех троих был Изок. Эта тюрьма не была для него новой. Он был заключен теперь не один и надеялся, что какой–нибудь счастливый случай снова выведет его отсюда.

Так шли томительные дни.

— Сегодня ристалище, — вспомнил Анастас о дне, в который он должен был выступать со своими голубыми на ипподроме.

Ему никто не ответил. Ирину и Изока ристалище не интересовало, а Зое в эти минуты было не до того.

Она знала, что такое темница Демонодоры.

Очень–очень редко кто выходил оттуда живой. Императрица Феодора, устроив это мрачное здание, выказала большую сообразительность. Заключенный туда забывался всеми и навсегда…

Все это знала Зоя, и на сердце у нее становилось все тоскливее и тоскливее…

В это день тоска особенно одолела Зою, она не могла даже скрыть своих чувств и несколько раз начинала плакать…

Но вскоре этот день показался им всем самым счастливым в жизни — по крайней мере Зое и Анастасу.

Совсем не в урочное время дверь в подземелье отворилась, и вошел тюремщик.

— Благородная Зоя и ты, благородный Анастас, — обратился он к ним, — прошу вас следовать за мной.

— Куда?… — спросили они в один голос.

— Вы сейчас это узнаете… Идите…

— Но вернемся ли мы сюда?…

— Не знаю этого… Спешите же, вас ждут!…

Он вывел их из подземелья в светлый тюремный коридор.

Там, к великому своему удивлению, Зоя и Анастас увидели ожидавшую их Склирену.

Молодая вдова с криком радости кинулась на шею Зои.

— Наконец–то я увидела тебя!… Милая моя, дорогая Зоя!… О, если бы ты знала, как мучилась я за вас!… Этот негодяй Никифор…

— Постой, — отстранила ее Зоя, — скажи прежде, зачем ты пришла сюда? — Спасти!

— От чего?

— От смерти… Этот Никифор!… За что он так озлоблен на вас?… Но некогда говорить, иначе будет поздно… Сегодня ристалище… Кто знает, что может случиться после?… Бегите!…

— Бежать? Куда?…

— Подальше отсюда… Я слышала, Зоя, у тебя нанят корабль; воспользуйся им… Я подкупила тюремщиков, и вы уйдете отсюда свободно… Кругом никого нет, все на ипподроме… Спешите на корабль, и пусть он немедленно поднимает паруса и уходит в море…

— Я ничего не понимаю… Ты намекаешь, что нас после ристалища ждет казнь, за что?

— Разве пьяница знает за что! Он приказывает, его приказанья исполняют… Бегите, бегите сейчас! Я принесла вам простое платье…

— Мы верим тебе… Но мы возьмем с собой и тех славян, которые заключены с нами…

— Нет, нет, их нельзя брать… Их не выпустит тюремщик на волю, и из–за них он задержит и вас… Спешите же!…

— А наше имущество?…

— Я позабочусь о нем…

Или нет! Лучше ты, Зоя, и ты, Анастас, напишите сейчас македонянину Василию… Он в большой силе… Пусть он позаботится о том, что вы оставляете здесь… Вот таблица, вот стиль… Пиши же, Анастас, и идем!…

Тон ее был так убедителен и искренен, что ни Анастас, ни Зоя не заподозрили даже, что перед ними ложный друг.

Оба они быстро написали таблицы к Василию.

В них они объяснили, что бегут, спасая свою жизнь и вернутся тогда, когда Михаила–пьяницы не будет на византийском престоле.

Вместе с этим они поручали все свое оставленное имущество ему на сохранение, и Зоя от себя, кроме того, просила позаботиться об Изоке и Ирине, которым в случае, если она не возвратится, отдавала все свое имущество…

Придуманная Никифором хитрость удалась.

Своим беспричинным бегством Анастас и Зоя снимали с него всякую ответственность.

Ристалище еще не начиналось, когда нанятая Зоей трирема под всеми парусами выходила в море, унося с собой двух беглецов.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

НА БЕРЕГАХ ДНЕПРА

1. ПРОРОЧЕСТВО

Это было вскоре после смертных страданий и смерти Исуса Христа. Он умер, поведав всему миру кроткую братскую любовь, плату добром за зло, но благая весть об Его святом учении пока хранилась и распространялась в одном только еврейском народе и едва–едва, в виде неясных туманных слухов, достигала до более или менее отдаленных от Палестины народов древнего мира…

Но Божественный Учитель еще до своей крестной смерти повелел ближайшим своим ученикам разнести эту благую весть повсюду, где только есть люди.

Могли ли они забыть завет Того, за Которым последовали, оставив все земное, все земные радости, печали, горе, счастье?… Все было принесено в великую жертву служения человечеству, над которым тяготел в то время беспросветный мрак язычества.

И, вот, св. Апостолы разошлись по всему тогдашнему миру, всюду проповедуя слово Божие, всюду разнося радостную весть кроткой братской любви, всепрощения и тихого мира в сердцах человеческих.