Читаем Варенье полностью

Приехала она домой, Андрей еще не пришел с работы, задерживался.Сын сразу побежал на улицу. Стирать она передумала. Не до стирки. Она всегда почему-то, когда была в неведениии, переживала, отдавала предпочтение в своих переживаниях плохому, не думала о хорошем исходе. И часто она вот так себя обманывала, попусту трепала нервы. И о ДТП она думала только о плохом – разбитой машине… Она ясно представляла себе безжизненное тело водителя, распластавшееся в машине. Кровь. Много крови. Она не могла больше так, побежала в туалет; ее тошнило. «Как убийца. Из кино», – подумала она, имея в виду рвоту. Нехорошо все это было, не к добру. Она хотела бы все рассказать Андрею, выговориться, покаяться, но боялась, что он выболтает все кому-нибудь. Человек он был ненадежный, не умел хранить тайну. А когда выпьет, он болтал без умолку и мог все рассказать. Если бы она раньше заметила эти неровности на дороге… Она не нарушала скоростного режима, не считала себя виноватой. Но через минуту другую она уже во всем винила себя. …скрылась с места происшествия. Она не могла этого простить себе. Испугалась? А может, сознательно не остановилась? И испугалась, и сознательно скрылась с места происшествия. И то, и другое. Но разве такое бывает? А может, ничего и не было? И она зря вот так себя мучила. Она хотела ясности. Скорей бы прошел этот злополучный день, неделя, месяц. Время лечит. Чтобы как-то забыться, не думать о ДТП, убить время до вечера, а там спать, она пошла в магазин за яблоками. Виновата, не виновата –…решала она на улице и в магазине. Если бы водитель иномарки не превысил скорость… Она тоже хороша… за дорогой надо следить. Если бы была дистанция… Если бы… Если бы… Она совсем запуталась.

Она уже шла домой, проходила больницу. На углу, у «Родильного отделения» стоял Паньков, хирург, звонил по мобильнику. Он был в своем коронном, до пят, сером плаще. Высокий. Паньков говорил громко, кричал в телефон:

– Пьяный был! Если бы трезвый был, не разбился! Не справился с управлением!

«Это он! Иномарка», – сразу догадалась она. Не справился с управлением. Вылетел на полосу встречного движения. Значит, разбился… Она же ждала повестки в суд. Водитель иномарки мог записать номер машины. Но теперь какая повестка. Разбился… Как это все нелепо: жил, жил человек, и –раз, как выключить свет, включить, человека не стало.

«Пьяный был. Если бы трезвый был, не разбился. Не справился с управлением. Пьяный был. Если бы трезвый был, не разбился», – мысленно повторяла она за хирургом.

Конечно, пьяный за рулем – это опасно… это чрезмерная возбудимость, замедленная реакция… Пьяному лучше не садиться за руль. Но он же тебя, дура, спасал, отвернувши в сторону. Спасал… «Не справился с управлением». Если бы она раньше заметила эти ямки… Если бы… И все началось сначала: виновата, не виновата…

Придя домой, она накапала себе валерьянки, чтобы как-то успокоиться, а ведь она никогда не пила ее. Она хотела бы все рассказать Андрею, с трудом сдерживалась. После ужина, за телевизором, сын был у себя в комнате, она все-таки заговорила о ДТП, а не хотела:

– Устала я с этой дорогой, – начала она издалека. – Дорога плохая. Ямы. Еду я обратно. Подъезжаю к городу, и тут машина сзади меня вылетает на полосу встречного движения…

О ямках, как она затормозила, не стала рассказывать… Андрей не раз говорил, предупреждал, чтобы она резко не тормозила. Она пропускала его замечание мимо ушей.

– Я не остановилась. Разбился.

– Почему ты думаешь, что разбился? – начал Андрей допытываться.

«Началось. Как следователь, – подумала она. – Раньше не был таким любопытным. С годами, что ли, это?»

– Я не говорю, что разбился. Я уехала. Не видела, – начала она сердиться.

Она жалела, что призналась Андрею в ДТП. Собственно, она ничего такого не сказала. Все – общие фразы. А что машина вылетела на полосу встречного движения, – так сколько их разбивается, гибнут люди. Она больше ничего не стала говорить Андрею о ДТП. Вечером опять пила валерьянку. И на следующий день тоже. Она стала уже забываться, не хотела больше думать о ДТП. Все, вроде как, прошло. Не могла же она всю жизнь терзаться: виновата, не виновата. Каторга, а не жизнь! А она хотела жить. Может, ничего и не было. Она все придумала о ДТП. И хирург говорил по телефону совсем о другой машине. Но нет, все было. Краска сзади у машины была содрана, она вчера была в гараже, смотрела. Иномарка, вероятно, зеркалом задела. Так была близко. А может, она где-нибудь сама поцарапала, не заметила.