Читаем Вардаэсия полностью

— Не позволяйте потусторонним постельным клопам кусаться, — крикнула Д.К. из своего дверного проема через комнату, ее тон был шутливым, пока она не поняла, что это возможно, и в этот момент ее лицо побледнело.

Улыбаясь про себя, Алекс последовала за Зайлин в то, что, как она предположила, было ее спальней на время ее пребывания. Она старалась не глазеть на роскошное окружение, но это было непросто. Все было усыпано бриллиантами и золотом, и Алекс не могла отделаться от ощущения, что она шагнула в люстру с натуральную величину. Кровать, комод, ванная комната — все было таким блестящим, что ей было почти больно смотреть. Единственным исключением был комплект прозрачных, переливающихся штор, которые вели на отдельный балкон, но даже с него открывался вид на экстравагантный город. Сейчас, когда три луны стояли высоко в небе, а падающие звезды все еще проносились над горизонтом, Вардаэсия больше походила на галактику, чем на город. Освещенная сверху, освещенная изнутри и окруженная вздымающимися облаками — это было поистине впечатляюще. И все же…

— Это место просто невыносимо, — пробормотала она себе под нос, возвращаясь в комнату.

Зайлин оставалась неподвижной, как статуя, возле двери, в то время как Алекс быстро осматривалась, лицо Тиа Аурас было маской из полуночного камня. Все остальные помощники казались, по крайней мере, немного теплыми по отношению к своим человеческим коллегам, но Зайлин была так же непреклонна, как траесос по отношению к Алекс.

Прочистив горло, Алекс решила попытаться растопить лед между ними.

— Ты Зайлин, верно? Я Алекс.

Когда Зайлин даже не моргнула, Алекс попробовала снова:

— Я знаю, Каливер сказал, что ты не можешь меня понять, но, эм, ну…

Алекс поняла, что нет смысла пытаться разговаривать, если Зайлин не может понять, о чем идет речь. Вместо этого она попробовала кое-что другое.

Медленно приблизившись к женщине, Алекс указала на себя и сказала:

— Алекс. — Затем она указала на Зайлин и произнесла ее имя, прежде чем сделать это снова, несколько раз взад и вперед, пока Тиа Аурас не поняла, что было невозможно не понять.

Ответ Зайлин, однако, был неожиданным, она ответила на лирическом языке своей расы, слова прозвучали почти едко.

— Я знала, кто ты такая, еще до того, как ты увидела меня, Алекс. Я также знаю, что ты не более чем безнадежное дело, посланное сюда с дурацким поручением. Ты подведешь своих людей, и когда сделаешь это, тебе придется винить только себя. Прости меня, если мне не доставляет удовольствия быть свидетелем такого конца.

Со вспышкой света Зайлин исчезла, и это было хорошо, что она так сделала, потому что Алекс не смогла бы скрывать свое ошеломленное выражение лица ни мгновением дольше. Предполагалось, что она не способна понимать потусторонний язык, поэтому Зайлин не могла знать, что ее слова были не только поняты, но и приняты близко к сердцу.

Чувствуя себя опустошенной, Алекс неуклюже подошла к кровати, погружаясь в ее невероятно мягкие покрывала. Свернувшись калачиком, она обхватила себя руками, не в силах бороться с дрожью, которая начала охватывать ее тело. Она оцепенела внутри, оцепенела от страха перед тем, что могут принести следующие шесть дней, оцепенела от беспокойства за своих друзей у Тиа Аурас вместе с ней, оцепенела от беспокойства за тех, кто остался в Медоре.

Если только Атора не поделился, никто не знал, где была Алекс, и что она делала. Ее учителя и друзья в Акарнае, вероятно, продолжали занятия в обычном режиме, пытаясь вести себя нормально, наблюдая за растущей угрозой, приближающейся на заднем плане. Кия и Заин, вероятно, присматривали за Рока и оберегали его и тех, кто оставался в Драэкоре, от Эйвена. А родители Алекс…

Сердце сжалось от тоски, зная, что родители, скорее всего, все еще исследуют свою древнеегипетскую среду обитания, не обращая внимания на то, что с ней случилось, на опасность, витающую за пределами их библиотечной среды обитания. Выросшая такой независимой, как она, Алекс редко испытывала такую сильную потребность в родителях, но прямо сейчас она отдала бы все за любящие объятия матери, за ободряющие слова отца. Ее родители, возможно, и не были рядом большую часть ее жизни, настолько они были сосредоточены на своей работе, но они всегда находились рядом, когда это имело значение. Она знала, что если бы они были с ней, то сделали бы все, что в их силах, чтобы избавить ее от сокрушительного бремени, которое она чувствовала, и от ее страхов перед тем, с чем ей еще предстояло столкнуться.

Шесть дней. Алекс так боялась того, к чему она вернется домой. Потому что именно этим Медора была для нее сейчас… это ее дом. И она так упорно боролась, чтобы сохранить ее в безопасности. Так упорно боролась за то, что в конечном итоге могло оказаться невозможным.

— Ты подведешь свой народ, и когда это сделаешь, тебе придется винить только себя.