Все было кончено в три минуты, разленившаяся городская стража – наследница римских времен – просто не могла долго сопротивляться неукротимой ярости варваров, спасавших своего вождя!

Удар! Удар! Удар!

И только стоны… И только трупы… и раненые… и уносящие кровь потоки дождя.

– Скорей с нами, брат! «Голубой дельфин» ждет.

– Там Рутбальд?

– Он погиб, погиб с честью и славой! Но мы уже набрали дружину… и моряков.

Ворвавшись на причал, варвары понеслись, опрокидывая тюки и расталкивая грузчиков – быстрее, быстрее… Хотя, наверное, сейчас уже можно было и не спешить – пока еще узнают, пока еще дойдут слухи. Впрочем, люди Гейзериха соображали хорошо – из гавани нужно было выйти как можно быстрее.

Вот и керкур! Родное, можно сказать, судно. Господи, как же его потрепало.

– Ты сам будешь командовать, хевдинг?

– Ну да! – Саша быстро встал к румпелю. – Отдать швартовы. Понять артемон! Долон на мачту.

Долон – так именовался главный парус…

– Гитовые крепить… Оставить парус рифленым…

Покачиваясь на волнах, «Голубой дельфин» вышел из гавани и, убрав рифы, быстрокрылой птицей понесся в открытое море.

Никто даже не спрашивал хевдинга – куда?

Но он все же сообщил:

– Мы идем в Рим, друзья! Есть там одно славное дело.

– В Рим?! – Гислольд похлопал ресницами. – Так и Гейзерих-кениг тоже задумал поход.

– Вот и славненько! Мы будем там раньше других… и много чего успеем.

Попутный ветер дул в паруса, наклоняя мачту, и пенные брызги с шумом обрушивались на палубу. Александр не менял курс, шел на север. И даже не пытался искать «Тремелус». Потому что хорошо знал, где тот скоро объявится – там же, куда сейчас и направлялся «Голубой дельфин». У берегов Италии, рядом с Остией – морскими воротами некогда великого Рима.

Глава 20. Не прошло и суток

единовластным

вождем…

Май 455 г. Рим

– Я следил за Маргоном с того самого времени, когда стал его подозревать, – уютно устроившись на корме, рассказывал Эльмунд. – Там, на суде… он узнал имя моего отца – я сам виноват, сказал, не подумал. Нужно было быть хитрее. Маргон потом угощал меня вином, все выспрашивал – но тут уж я был начеку! И видел, как он встречался с Сутулым Умманом!

– Да, они знают друг друга, – согласно кивнул Александр.

Чувство вины, словно какая-нибудь неотвязно-липкая гадость, все еще не покидало хевдинга, винившего себя за глупость. Расслабился, расслабился, что и говорить, занявшись поисками «Тремелуса» и Ингульфа, ничего не замечал вокруг себя. Что ж, он всего лишь человек, а не герой комиксов, а человеку, как говорили римляне, свойственно ошибаться. Слава богу – ошибка не оказалась фатальной. Благодаря сообразительности Эльмунда!

– Я нашел корабль, и даже поболтал с одним из дружинников. О, как он обрадовался, услышав, что ты здесь! Немедленно хотел идти на встречу… я еле уговорил подождать – ведь ты же их не звал! Потом купил лук и стрелы, недалеко от рынка есть мастерская, средств, что ты дал мне, вождь, вполне хватило. А затем я пошел в «Скользкий угорь» – ведь ты должен был быть именно там. И неожиданно встретил Маргона – он куда-то спешно бежал, меня не заметил, да я и не очень-то показывался ему на глаза. Очень он спешил, очень. Вот я и подумал – куда же он так несется? Что-то мне показалось это подозрительным… проследил. Он вошел в какое-то большое здание, термы, как я потом выяснил, и вышел почти сразу же – и руки его были в крови!

Саша дернулся:

– Так он что, убил старика Селевдра?

– Банщика? Да, убил. Не знаю, правда, зачем. Но мне показалось, что тут дело нечисто, а, когда я увидел, как он разговаривает с начальником стражи… как с давним знакомым. Вот тут я и понял: Маргон – предатель! И рассудил, что один вряд ли справлюсь… побежал к твоей дружине. Ну, а дальше – ты видел… Я правильно поступил, хевдинг?

– Очень правильно, Эльмунд. Как истинный воин, преданный своему вождю!

Мальчик довольно засопел и зарделся – все же он был еще очень юн, для того, чтобы научиться скрывать свои чувства. Впрочем, у варваров, в отличие от римлян, их никто и не скрывал.

Да уж, Вечный город производил впечатление даже сейчас, когда многие, разрушенные еще в 410 году варварами Алариха, здания и храмы вовсе не были восстановлены, бесстыдно глядя на улицы темными провалами окон. И все же, и все же! Миллионный город шумел, ошеломлял, подавлял и жил, казалось, своей прежней жизнью. По сути своей мегаполис так и оставался языческим, лишь чуть-чуть стыдливо прикрываясь фиговым листком христианства. Здесь все, буквально все было пропитано запахом старой империи, центра языческого мира – Капитолийский холм, Пантеон, Колизей, римский форум, статуи античных богов на мощеных площадях и широких улицах, белоснежные виадуки да и сами городские кварталы, даже кварталы бедноты, сплошь застроенные шестиэтажными каменными домами. Все это вызывало невольное восхищение даже у Саши, что уж говорить о варварах.