Читаем Вандал (сборник) полностью

– Да уж, научился… были учителя… – парнишка поник плечами, но тут же встряхнулся. – Помнишь, мой вождь, ты спрашивал меня, где я жил после смерти матери? Так вот, у нас, у нашей семьи был один хороший знакомый, некто Умман, он помогал доставать оружие, если надо было – прятал повстанцев, особенно когда их искали – говорят, тогда многие выступили против Гейзериха-рэкса, многие… особенно – кафолики. А ведь моя матушка и я… И вот этот человек, оказавшийся на поверку разбойником, избавил от казни меня, а вот матушку – не сумел. А уж в его шайке я делал все, что скажут… бывало всякое.

– Постой, постой, – насторожился Саша. – Ты сказал – Умман? Такой темнолицый, сутулый?

– Ну да – сутулый, – Эльмунд махнул рукой. – Его так все и зовут – Умман Сутулый.

– Ах, вот как? Ясненько…

Что-то громыхнуло за чуть приоткрытой дверью – то ли ее хотели закрыть, то ли повернулись неловко, то ли – просто сквозняк.

Хевдинг потянулся к мечу:

– Кто здесь?

Дверь скрипнула:

– Это я, господин Александр. Пришел доложить насчет краски.

– А, Маргон! Так заходи, что там трешься? Ну? Как наши дела?

– Договорился, – парень устало уселся на пол, скрестив под собой ноги, и Саша сунул ему в руки кружку с горячим вином. – Отец Гермонт, причетник, согласен ссудить нам немножко оставшейся после ремонта краски. Я ему сказал – хватит и четверти амфоры.

Александр кивнул:

– Уж точно, хватит. Теперь всего хватит, всего.

Говоря «всего», хевдинг имел в виду лодку с гребцами, которую думал раздобыть уже в самые ближайшие дни с помощью старого портового знакомца Марка Сеговия – тот ведь был ему должен по жизни! Так что оставалось лишь нарисовать на ней полосу… и, может быть, как-то изменить лицо? Может быть, подвести глаза грязью, или надеть какую-нибудь шапку, или… Впрочем, зачем? Борода и так уже изменила Сашу, вряд ли его б сразу узнал хоть кто-нибудь из старых знакомых. Да и зачем маскироваться? Ведь никто из бандитов «Тремелуса» его раньше не видел.

На следующий день «королевский граф» явился во в дворец наследника, как и положено – сразу после восхода солнца. Манций и Эвдальд уже прохаживались в саду напротив парадного портика, наслаждаясь синим искристым небом, солнышком и теплым ветром – вестником близкой весны.

Конечно же, оба полюбопытствовали, куда это носило коллегу – Саша отвечал, что по ближним селениям (тут он не лгал), по делам, связанным с королевским судопроизводством (что тоже, можно сказать, было чистой воды правдой).

– Живут же люди! – подмигнув своему приятелю, с оттенком наигранной зависти воскликнул Манций. – Ездят по деревням, наслаждаются сельскими видами… А мы тут – гнием в сырых и холодных стенах. Кстати, наш господин думает направить тебя мне в помощь по старым делам о заговоре. Знаешь, выяснилось кое-что – мне удалось отыскать верного человечка, который раньше служил заговорщикам, затем – предал их, а сейчас… сейчас, похоже, все про него давно забыли – чему этот прощелыга и рад – ведет себе достойную и размеренную жизнь… не вполне, правда, законопослушную. Но я то его заставил вспомнить кое-что!

– А как на него вышел? – так, от нечего делать, поинтересовался молодой человек.

– Через архив. Представляешь, я думал, при нашем рэксе все архивариусы давно уже разбежались, ан нет! И вовсе даже наоборот.

– Так-так-так!

А вот это уже в корне меняло дело! Выходит, остались архивы: копии допросов, донесений, расписок о сотрудничестве… интересно! Быть может, удастся выйти на след Ингульфа? Хотя б узнать, где его могила.

– Да ты только глянь на него, дружище Эвдальд! – Манций расхохотался в голос. – Любезнейший Александр, ты, я вижу, уже чуешь запах награды! А она может случиться, в том случае, конечно, если мы хоть кого-нибудь выловим. Из тех, кому тогда удалось уйти, затаиться… Тот человек, с кем я беседовал, сказал, что искать нужно в Гиппоне.

– В Гиппоне?

– Да. Именно ты туда и отправишься, друг мой! И в самые ближайшие дни.

Гиппон…

Вообще-то куда-то ехать, тем более – так далеко, Александр ну никак не планировал – было сейчас дело и поважней! Однако, зная характер Гуннериха, молодой человек хорошо представлял, что отказаться будет невозможно. Придется отправиться – и без долгих проволочек.

– Слава Гуннериху!!! Слава нашему господину! Слава наследнику престола!

Завидев подъезжавшего верхом на белом коне наследника, ошивавшиеся в саду лизоблюды тут же подняли хвалебный гам, к которому – хочешь не хочешь – вынужден был присоединиться и Саша.

– Слава блистательному Гуннериху!

Наследник спешился, как всегда, он приехал в окружении воинов, оттуда – черт его знает, скорее всего – из церкви, после заутрени. Спешившись, поднялся по мраморным ступенькам наверх, обернулся, милостиво кивнув. Завидев Александра, поманил пальцем:

– Манций тебе уже сказал?

– Да, господин, – молодой человек поклонился с видом опытнейшей канцелярской крысы, в своекорыстных целях изображающей образцового служащего.

– Отправляйся сегодня же! Коней и стражу я тебе дам.