Читаем Вальс для принцессы полностью

Мать раз в два дня ходила получать хлеб по карточкам, причем получить можно было только за сегодняшний день и за завтрашний, талоны пропущенных дней пропадали. Кроме хлеба они раз в день ели картошку или пшенную кашу. Еще с сентября в углу стояли мешок с картошкой и картонный ящик с пшеном, но там уже почти ничего не оставалось.

Скрежетнул замок, хлопнула входная дверь, мать вернулась в этот день раньше обычного. Она вошла в комнату и против обыкновения ничего не спросила у Васи. Лицо ее было мертвенно-бледным и заплаканным. Она скинула тулуп, доставшийся по ее словам еще от деда и долго висевший без дела в кладовке, и осталась в зимнем пальто без воротника. Раньше воротником служила лиса, которую Вася очень боялся. Она была черно-серая с лапками, с хвостом и с головой, в которой ярко светились широко открытые желтые стеклянные глаза. Звали ее почему-то Чернобурка, почти как лошадь Сивка-бурка, про которую Вася читал сказку. Потом мать отпорола лису, отнесла куда-то, а взамен этого принесла кулечек с сахаром и пол-литровую банку коричневого какао-порошка. С тех пор она раз-два в неделю варила Васе какао, которое ему не очень нравилось, потому что без молока, но он его все равно пил, потому что сладкое.

Мать села возле стола, положила голову на руки, и плечи ее мелко-мелко затряслись.

Плачет, – понял Вася. Он подошел к ней, прижался к ватному плечу, ничего не говоря.

– Карточки у меня украли. Когда к прилавку подошла, смотрю, сумочка открыта. Не заметила, когда вытащили, с женщиной одной разговорилась. Там вертелся какой-то мальчишка, он, наверное, – сквозь слезы сказала мать, обнимая его за плечи, – что делать-то будем, ведь начало месяца. Как до Нового года дожить?

– Картошку и кашу будем есть.

– Так там уже почти ничего не осталось. На неделю может и хватит. Пойду с Надеждой Борисовной посоветуюсь.

Вася увязался за ней. Он любил бывать у соседки. На стенах у нее висело много картин и фотографий, а на комоде, верх которого заканчивался пирамидальной лесенкой, горкой, как ее называла Надежда Борисовна, стояло множество различных фигурок, которые Вася любил рассматривать. Если Надежда Борисовна была в хорошем настроении, то она часами могла рассказывать Васе о том, кто изображен на фотографиях и картинах.

Мать подошла к двери соседки, постучала, та не отзывалась. Мать толкнула дверь, она оказалась не заперта. Соседка лежала в кровати. В комнате было очень холодно, буржуйку она видимо сегодня не топила.

– Надежда Борисовна, – сначала тихо, потом еще раз, погромче, позвала мать. Та не отзывалась. Мать подошла, сначала осторожно потрогала ее за плечо, потом сильно потрясла.

– Господи, никак умерла.

Она взяла со стола овальное зеркало в красивой бронзовой оправе и приложила к губам и носу неподвижно лежащей соседки, подождала пару минут, посмотрела на зеркало.

– Что же делать-то? – несколько раз тихо повторила она как бы про себя.

– Вот что, Вася, иди к себе в комнату, я скоро приду, мне тут прибраться надо.

Когда Вася вышел, мать торопливо осмотрелась вокруг, нашла старинный ридикюль, открыла. Слава богу, карточки Надежды Борисовны лежали тут, она в этом месяце ничего даже еще и не получала. Жалко, за три дня пропали. Но мало этого, мало! Она сама уже с трудом ходит, у Васи руки как прутики. Иногда казалось, что нет сил жить, и только думая о Васе, она заставляла себя двигаться. А если она сама заболеет? Сколько они еще так выдержат? Слезы застилали ей глаза, мысли путались, она какое-то время бесцельно бродила по комнате, потом взяла себя в руки. Если Надежда Борисовна три дня в декабре жила, не отоваривая карточек, значит, какие-то запасы у нее оставались.

Комната была ей хорошо знакома. Она, особенно после ареста мужа, часто заходила к Надежде Борисовне поговорить по душам и поплакаться. Соседка, Надежда Борисовна Азарова прожила интересную жизнь. Происходила она из знатного дворянского рода, окончила Смольный институт, и после выпуска в 1904 году, благодаря старым связям семьи, ее зачислили в штат фрейлин Государыни Императрицы Александры Федоровны. Надежда Борисовна была красивой женщиной и пользовалась успехом у мужчин. Однако замуж она, по мнению людей ее круга, вышла неудачно. Брак ее считался мезальянсом, непосредственно перед началом русско-японской войны, несмотря на протесты родителей, она стала женой морского лейтенанта, служившего на линкоре «Ослябя» и погибшего через год вместе со своим кораблем в Цусимском сражении. Больше замуж Надежда Борисовна не выходила, однако на счету ее было несколько громких романов с представителями высшего света, самым известным из которых был Великий князь Михаил Александрович.