– Будешь с девками брататься!..

4

Под утро Плотица вывел корабль к маленькому островку. Он придирчиво выбирал место для стоянки. Воевода наблюдал за ним некоторое время, стоя поблизости, потом вдруг засмеялся и хлопнул его по спине:

– Всё выгадываешь, старая засоленная селёдка, не разобьёт ли в отлив?..

Парни, продрогшие и ворчливые после ночи под парусом, оглянулись и дружно захохотали. Опешивший кормщик, по-моему, в первый миг думал обидеться, но потом посмотрел на вождя и сокрушённо мотнул головой:

– Что за море! Не первый год здесь хожу, а всё попадаюсь.

Славомир говорил – их Варяжское море два раза в сутки тяжко вздыхало, наступая и отступая, и камни зло скалились там, где полдня назад прошёл бы самый грузный корабль. Ещё диво, которое я вряд ли когда-нибудь погляжу.

Лодкой завели якорь, бросили на берег мостки. Собрали подсохшего плавника и разложили между камнями костёр – воевода позволил сварить горячего, только предупредил, чтобы не было дыма.

К тому времени наш спасённый пришёл в себя окончательно. Любое движение болезненно отзывалось в измученном теле, но глаза прояснились – яркие, тёмно-серые, с желтизной возле зрачка. Он показался мне ещё красивее прежнего. Дуре-девке много ли надо?.. Тайно трепеща, я бегом принесла ему с берега жидкой горячей каши и тёмно-красного копчёного мяса на хлебной горбушке. Я даже нарезала мясо, чтобы легче было кусать. И тут подошёл воевода и сел подле него на скамью:

– Что скажешь, друг?

Я думаю, вызволенный успел уже распознать вождя. Он хотел приподняться на локте, но не получилось. Он сипло отмолвил:

– Я не твой человек, чтобы ты меня допрашивал.

Мстивой сощурил глаза, как будто хотел улыбнуться. Но не улыбнулся. Не торопясь поднялся и зашагал прочь между скамьями. Нежата, несший на берег свёрнутое одеяло, оглянулся и пригрозил:

– Будешь дерзить, велит воевода выбросить тебя за борт.

Человек смерил Нежату насмешливым взглядом:

– А я его не просил меня оттуда спасать…

Молодой воин так и не выдумал, чем осадить. Я поставила мисочку на скамью:

– Ложку удержишь?

Он вывернул шею, чтобы меня разглядеть. Хмыкнул:

– Оружием балуешься, а голосишко девчоночий.

Вот я и увидела, как он улыбался. Но что-то мало радости было мне от этой улыбки. И ожидание праздника померкло быстро и невозвратно. Я ещё уговаривала себя не судить по первым словам, о которых он сам, скорее всего, потом пожалеет… но глубоко внутри уже знала: он не тот, за кого я сперва его приняла.

– Раньше меня иногда звали Некрасом, – дожёвывая хлеб, сказал человек. – А как я тут оказался, дела вам нет.

Я пожала плечами. Допытываться, ещё не хватало.

Днём, когда все проснулись, меня подозвал воевода. Он держал в руках Спату. Он часто сводил нас по двое – чтоб не засиживались. С иными ратился сам. Мне ещё не доводилось с ним драться. Я подошла, вспоминая о Посвящении, загодя чувствуя в животе знакомую ледовитую пустоту…

– Бери меч, – сказал воевода. Он смотрел на меня безо всякого выражения.

Я совсем неплохо дралась. Даже Плотица и Славомир удовлетворённо ворчали, отбивая иные мои удары. Я потянулась к ножнам… Рукоять мгновенно вылетела из ладони. Варяг обезоружил меня одним движением, настолько быстрым, что я его почти не заметила. Он сказал:

– Пора тебе уже знать, не всякий дождётся, пока ты встанешь как следует. Подними.

Тогда страх мой пропал, я обиженно подумала: с иными людьми у меня разговор и будет иным, а кому верить, если не тебе, воеводе!.. Солнце мешало мне, волосы лезли в глаза. Я наклонилась к мечу, ощущая досадную негибкость всего тела, ещё как следует не проснувшегося… и плоский конец Спаты тотчас лёг между лопаток. Кажется, я вздрогнула, а кмети стали смеяться.

– Не всякому доверяй, – сказал вождь.

Я не подняла головы. Я плашмя кинулась наземь – быстрее, чем можно просто упасть, – и рванулась прочь ящерицей. Не только меня, кого хочешь можно перепугать, погладив мечом по спине. Однако меч – всё-таки не копьё, не больно проткнёшь, по крайней мере вдогон… а замахнуться по мне не успел бы даже Мстивой. Перекатившись, я сцапала оплетённый ремешками черен – и немедленно полоснула, метя по ногам. Этим приёмом стреноживают врага, если везёт. А не везёт – отгоняют на два-три шага, улучают время подняться… Мой меч уже летел, чертя над землёй серебряный полукруг, и тут вспыхнула внезапная и жуткая память о переломанных когда-то ногах воеводы!..