Читаем «Вагнер» - кровавый ринг полностью

Те роковые дни, когда под Бахмутом горела земля, как я и писал ранее здесь, нельзя описать все в одной книге, или в двух книгах, или даже в десяти толстых томах… Пусть потом историки из всего написанного нами собирают информацию и создают свои научные труды, пишут докторские диссертации по истории или психологии, а наше же дело сейчас — дать всю ту информацию, что мы получили от очевидцев, причем дать правдиво. Так вот, в те суровые дни на всех участках военных событий на Донбассе творился массовый героизм, и давайте его рассмотрим хотя бы точечно, прежде чем я перейду к своей второй командировке, рассказывая и о себе, и о тех событиях, которые шли и на других участках боев.

Случилось мне познакомиться с известным человеком, работавшим в группе «Вагнер» и участвовавшим в спецоперации на Донбассе чуть ли не с самого начала событий, когда компания вошла туда. Позывной этого человека «Салтан».

Салтан был связистом в штабе командира батальона 3-го штурмового отряда Якута. Работал с большой рацией, и были у него в подчинении люди за тремя радиостанциями. Именно этот человек корректировал со своими связистами удары по противнику вагнеровской арты. За плечами этого бойца три боевые командировки на дальних направлениях и множество ранений.

Салтан о тех днях на Донбассе вспоминал:

— Это было в мой день рождения, 19 августа 2022-го. Подразделение третьего штурмового отряда, в количестве порядка пятидесяти человек, выдвинулось к лесополосе, на самый передок, к нашим окопам и «застряло» в овраге. Они смогли перейти открытую местность, открытку, и затем попали в овраг, где их накрыла украинская арта. Тогда Якут командовал, здесь же был и командир Шаян. Они в бункере находились. Необходимо было раненых вытащить из оврага, но крыла украинская арта. Тогда Шаян, нарушив инструкцию[13], добрался до нашей позиции, чтобы далее пробиться к оврагу за ранеными. «Забрать необходимо раненого бойца, позывной Индия, он на передке в окопах», — сообщает он нам. Шаян хотел с нами пойти, но мы все же отправили его назад, уговорили его и пошли вчетвером к оврагу. Необходимо было преодолеть овраг, и за ним в лесополосе и были окопы. Решили пробиться к раненым под огнем противника, хотя бы попытаться. Я связист, но пошел вместе с медиками за ранеными. Нас пошло четверо. Открытку преодолели, а в сам овраг попасть не можем, так как украинцы кроют из минометов по самому краю оврага, не дают нам пройти. В небе кружат дроны-разведчики, координируют по нам удар. Арта украинская накидывает и накидывает. Прорвались все же в овраг и смотрим: здесь весь состав, кто был, или убиты, или тяжело ранены. Скажу, что все эти парни, которые здесь лежали, почти все убитые. Это командиры и бойцы, превратившиеся теперь в груз двести, а я им еще утром выдавал спецсредства и рации, инструктировал их по работе с рациями, и вот сейчас уже обед, и здесь сейчас они уже лежат мертвые. Утром только они все живы были, а теперь они «груз двести». Мы, эвакуационная команда, стали заниматься тяжелоранеными, которые в овраге тоже были. Здесь же по оврагу со своей эвакуационной командой работал командир с позывным «Ботал». Его группа находилась поближе к оврагу, вот они по оврагу и работали. Я и боец с позывным «Муча» пошли дальше от оврага к окопам, что были в лесополосе, и обнаружили там Индию, которому осколки угодили в голову и в живот. Тут же, пока первую медицинскую помощь оказывали Индии, услышали крик: «Сюда, я триста, триста…» Смотрим, еще один раненый боец, он ранен в ногу и идти не может. Кладем его на спальник и тащим вместе с Мучей, а Индия, раненный в живот и в голову, с нами идет[14]. Дотащили до оврага, Индия с нами, и пошли по оврагу. Надо теперь открытку преодолеть — бежим со спальником, на котором раненый, с нами Индия, и тут АГС украинский заработал по нам. Ладно хоть прицеливались только по нам, нащупывали только нас по координатам, а в воздухе разведчики вэсэушные работают. Бежим, а чуть дальше в стороне прилеты от АГСа. Затем замолчал АГС, видимо потому, что наши сжечь его все же смогли из минометов. Вот так и дотянули раненых, донесли. Кстати, да, этот Индия жив. Если из оврага тяжелораненых затем всех вытащили, то двухсотых долго еще не вытаскивали, так как пройти к ним нельзя было, противник не давал. Двухсотые месяца два там точно лежали, пока их не вытащили все же.

Далее Салтан что-то долго обдумывает и наконец говорит:

— Бои шли интенсивно, и постоянно что-то новое. Если писать обо всем, то про каждого активного бойца или командира книга целая выйдет. Представляешь, по одному только командиру или военному специалисту книга! Вот сколько всего было!

И тут, после слов Салтана, я понимаю, что про самого-то Салтана можно написать не одну книгу, так как в прошлом у Салтана и командировки в Чечню, где он был серьезно ранен, и командировки в дальнее зарубежье, где также у него имеются ранения и награды за активные действия. Салтан молчит и вдруг, как бы вспомнив еще что-то давно забытое, продолжает: