Читаем «Вагнер» - кровавый ринг полностью

В этот же день начали отправлять Люса в Зайцево, в госпиталь с другими ранеными. Предстояло в Зайцево ехать раненому на тракторе… Это был обычный советский «Кировец» с тележкой на прицепе. Так в тележку и подняли Люса, положили там вместе с носилками на одеяла, туда же посадили в телегу еще трех легко раненных бойцов. Поехали. Дорога в пятнадцать километров, да еще и с такими ранениями, какие были у Люса, если сказать тебе, читатель, что это было ужасно для него, то значит ничего не сказать… Нет, Люсу не было больно, но в организме ощущалась огромная тяжесть. Люса просто выворачивало наизнанку, сильно тошнило. Сравнить это состояние можно с тем разве что, как будто человек неделю без перерыва работал, и тут вдруг эта недельная усталость обрушилась на него в одну минуту, это как будто выворачивает и тошнит в десять раз сильнее, чем обычно, это как будто сразу десять «тошнот» случилось у человека. И от этой тошноты никуда не деться, никуда не спрятаться, и никуда не уйти от того, что как будто сам организм внутри тебя выдавливает все твои внутренности наружу и выдавить их никак не может…

А трактор все ехал и ехал, а кузов сотрясало от езды. Люс лежал на одеялах, и в голове его крутилась такая мысль, что, наверное, здесь и конец ему придет, и, наверное, не доедет он до Зайцева вовсе. Время растянулось в нескончаемый поток, которому не будет уже конца… Наконец-то добрались до села Зайцево. Трехэтажный обычный дом. В этом доме, рядом с которым стоит такая же трехэтажка, и находился госпиталь. Легкораненым помогли выбраться из кузова, а Люса очень бережно подняли на носилках и спустили вниз, на землю. Занесли внутрь трехэтажки, в подвал. Затем занесли его в маленькую палату, похожую на каморку, настолько маленькая была та комната. Бережно положили раненого на кушетку. Осматривать Люса пришел медик с позывным «Рентген».

— Да, задета сильно кость, малая берцовая, — констатировал Рентген, сделав еще пару замечаний насчет и других ранений, но особо по этому поводу он ничего не говорил. — Жить будешь, везение сверхъестественное, — заключил медик.

Вкалывать в мерах безопасности ничего из обезболивающих препаратов не стал, снова сделав перевязки бойцу.

Дальше Люс ехал в кузове пикапа в известную всем там Первомайку, то есть в госпиталь, находящийся в городе Первомайске, что находится в Луганской Народной Республике. Пока ехали, в кузове рядом с Люсом сидел боец и держал всю дорогу около него капельницу. В госпитале в Первомайске Люс окончательно потерял всю одежду и был хирургами несколько даже преобразован… Кусок мяса на внутренней стороне бедра правой ноги размером с ладонь, который черт знает как еще болтался на остатках того, что осталось, хирург срезал. Здесь уже было очень больно. Люс орал, резали-то без наркоза. Потом перевязки, а затем в палате четыре часа, пока снова не переложили на носилки и не понесли в машину. На этот раз везли в очень теплой «буханке», в медицинском УАЗе. Были здесь и другие раненые. Везли теперь в Луганский госпиталь ветеранов… Многие прошли через этот госпиталь, и те, кто в теме, помнят и это здание, и то самое фойе на первом его этаже, и регистратуру с безопасниками, и процедурную, которая находится сразу направо, как зайдешь в госпиталь через парадный его вход, и свои палаты… В госпиталь Люс прибыл в одном носке и лежал под тонким покрывалом на первом этаже, в фойе, чуть ли не напротив регистратуры и парадного входа. Раненых было много, и здесь же рядом с ним тоже находились неходячие, лежащие, как и он, на каталках.

Люс замерз, а состояние было у него престранное, сильно мутило, и говорить потому уже не мог он от всего этого. Через некоторое время к раненым подошел человек в белом халате, лет сорока с небольшим. Издавая звуки изо рта и шевеля пальцами поднятой в локте руки, Люс начал пытаться звать врача, который отреагировал на его действия и подошел к нему.

— Что?.. А-а-а, холодно тебе, — понял врач Люса, разобрав по его губам, что Люс силился сказать ему. Немного погодя этот мужчина в белом халате принес большой кусок фольги и накрыл голое тело Люса им. Стало тепло…

Далее судьба Люса сложилась замечательно. Он через некоторое время был отправлен в госпиталь в Свердло́вск, или, как ставят ударение в этом слове местные жители, Све́рдловск, что находится в Луганской Народной Республике.

В этой войне можно рассматривать и рассматривать судьбы людей, и кажется, что это можно делать до бесконечности, и все эти судьбы связаны с трудной военной работой в непростых условиях, которые ставят человека на грань выбора, заставляя его совершать подвиг во имя того, чтобы помнили. Ведь слово «помнили» и рождает в сердцах молодых поколений то, что называется памятью и гордостью за страну, за свой народ, за своих предков. И потому потомок наш скажет в трудную минуту: «Если прадеды наши смогли, то и мы сможем!» — вот ради этого и стоит жить и бороться нам всем.