Читаем «Вагнер» - кровавый ринг полностью

Как только мы побежали, «птичка» последовала за нами. Прибежав на позицию, я увидел ливневую трубу под дорогой и приказал всем туда забежать, потому что «птичка» нас спалила, и соответственно сейчас будут прилеты по нам, а без укрытия поляжем все. Я подождал, когда все залезут в трубу, и сам залез туда. Труба была засорена на другом конце, я приказал расчистить, чтобы был второй выход и сектор для обстрела. Я начал отбивать свои координаты и пытался передать в штаб. В трубе связь не ловила, поэтому пришлось чуть вылезать на открытку. Где-то с минуту пытался связаться со своими по рации и краем глаза увидел, как прямо в меня летит горящий огонек. Через секунду разрыв, меня откинуло вовнутрь трубы, звон в ушах, в глазах потемнело, но меня не посекло. Бойцы на меня так удивленно посмотрели, когда я просто начал отряхиваться. И тут нас начали накрывать все теми же АГС, 82-м и 120-м минометом, раза четыре недалеко были прилеты от танчика. Я решил подождать с докладом и переждать, когда перестанут обстреливать. Где-то через полчаса обстрел прекратился, и я решил попробовать связаться со штабом. Вновь пришлось вылезти из трубы — связываюсь со штабом и опять вижу, как прямо на меня летит горящий огонек. И по новой так же откидывает, звон, темнота. И тут мне опять повезло, весь целый. Как понял, снаряд попадал выше трубы. Еще подождав с полчаса, я вышел на связь, успешно доложил и сказал, что сейчас буду пробивать тропу до Ноля. Как раз начинало темнеть, «птичку» уже не было слышно. Я получил одобрение и, взяв одного бойца, пошел пробивать тропу. Другим бойцам поставил задачу оборудовать огневые точки и держать оборону. И так как продвигались на эту позицию в суматохе, в темноте с трудом различались следы, поэтому я взял ветку, на ветку привязал шомпол, на шомпол — часть бинта с головы, и мы пошли потихоньку в сторону первой группы.

Перейдя через железнодорожные пути и входя в лесополосу, я начал протыкать землю этой приспособой, чтобы обойти мины, если они там были. Занимался этим я примерно минут десять, потом все бросил и на везение пошел к первой группе. Мне повезло, не подорвался. Когда пришел к первой группе, первый трехсотый, у которого осколок был в спине, так и лежал у дерева, — живой. Я подошел к нему, спросил о том, как он себя чувствует, и дал воды. Мы попробовали его поднять, но как только начали поднимать, он сильно стал кричать от боли. Нужны были носилки, которых у нас не имелось. Сказал ему, что сейчас иду пробивать тропу, а он пусть ждет группу эвакуации. Начал двигаться дальше. Командир первой группы к вечеру погиб — я узнал у товарища, что ему два раза посекло ноги, и ему перетянули ноги жгутом, но где-то не дотянули, и командир истек кровью. Далее увидел двухсотого с разможженной головой и здесь же рядом еще одного трехсотого. Раненого я спросил, как он здесь оказался, и тот мне рассказал, что они вдвоем продвигались к позиции и попали под птичку, а после удара арты дерево упало на товарища и разбило ему голову насмерть.

Мы пошли дальше, вышли к одной из групп, их тоже накрыло. У них также были трехсотые и двухсотые. Мы зашли к ним на позицию и начали ждать группу эвакуации. Прождали полчаса, нам сказали, что группа прибудет только через два часа, так как один проводник увел их не в ту лесополосу. Про себя проругавшись, мы пошли обратно к первой группе и начали пытаться самостоятельно эвакуировать трехсотого. Было уже совсем темно, пробираться через бурелом трудновато. Мы положили трехсотого на плащ-палатку, которой он был укрыт, и потихоньку начали тащить его, так как поверхность земли не ровная, везде ветки, бурелом. Трехсотому от того, что мы его тащили, было очень больно. Протащили мы его метров пятьдесят, а дальше не стали рисковать, потому что могли еще хуже сделать всем. Вернулись на свою позицию и начали окапываться, ожидая, когда прибудет группа эвакуации. По рации сообщили, что группа эвакуации двигается в нашу сторону и нужно ее встретить. Мы выдвинулись навстречу, встретили и довели ее до трехсотого. Погрузили его на носилки и вшестером понесли его на Ноль. Донеся до асфальтированной дороги, группа эвакуации понесла его, а я с другим бойцом пошли обратно на свою позицию. Пришли на позицию и продолжили окапываться. На следующий день я узнал, что трехсотого донесли до перекрестка и он там умер. До Ноля его не донесли. Один из группы эвакуации мне потом рассказал, что, когда его несли, у него была лихорадка, его всего трясло. На перекрестке он просто прокричал: «Я музыкант!», — и погиб. Позывной его «Кэмэл».

Такова история бойца с позывным «Чиновник». Вот это и есть реалии войны… Но с Чиновником здесь мы еще не прощаемся… это еще не все.