Читаем В западне полностью

– Нет, – сказал Дэн Куэйл. – Национальная гвардия. – Он поднялся. – Когда вернемся в Белый дом, нужно будет объявить об этом и подготовить приказ. Тем временем все важные правительственные здания надо поставить под усиленную охрану, а работников отправить по домам.

Куэйл вышел первым, окруженный агентами секретной службы. Джейк Графтон чувствовал себя глубоко подавленным. Генерал Лэнд, очевидно, находился в таком же состоянии. На минуту они задержались у тела, прикрытого простыней, которое санитары вот-вот должны были вынести. Отверстия от пуль и кровь, куски штукатурки и пыль от нее на полу. Из-под края белой материи выглядывал носок женской туфли.

А ведь у нее было имя, были семья и работа, свои амбиции и мечты о будущем. Теперь же она превратилась в кусок мертвой плоти, которую пустят под нож, немного погорюют и похоронят.

Мы все в западне, размышлял Джейк, как живые, так и мертвые. Америка, которая дала жизнь этой женщине и сделала из нее ту, кем она была, вскоре сама изменится непредвиденным, непредсказуемым образом под воздействием неистовства безрассудных сил, раскаленных добела от слепой ярости. И эти перемены, вызванные войной, – никакой ошибки тут нет, это самая настоящая война, – примут необратимый характер. Джейк прекрасно осознавал, что большинство американцев, включая его самого, встретят эти перемены с чувством подавленности и страха.

Будь прокляты террористы! Он произнес эти слова про себя как молитву.

* * *

Чарон шел по тротуару, держа в одной руке ящик с инструментами, а другой придерживая на плече четырехфутовый обрезок трубы. В этот момент он заметил людей, стоявших на крышах. Остановившись на углу, он перекинул трубу на другое плечо и мельком окинул взглядом крыши окрестных зданий.

Чарон подъехал с востока, и ему не составило труда найти подходящую парковку. В этот день многие не выходили на улицу.

Не отрывая глаз от тротуара, он приблизился к входу в старое служебное здание и поднялся по ступенькам. Войдя в холл, поставил на пол ящик и вызвал лифт. В холле было пусто. Если бы тот кабинет не...

Очутившись в лифте, он нажал кнопку самого верхнего этажа. Обветшавшее изобретение человеческого ума стало со скрипом подниматься вверх. Через несколько секунд лифт, качнувшись, остановился и двери открылись.

Стоявшая на площадке женщина, увидев его, вздрогнула, по лицу ее пробежала тень ужаса.

– О, Боже мой!

Генри Чарон приветливо улыбнулся ей. Она мгновенно успокоилась.

– Извините! О, святые небеса, пожалуйста, извините. – Дверь уже начала закрываться, но она успела проскользнуть внутрь, задев за дверь плечом.

– Вам какой этаж? – спросил он.

– Пятый, пожалуйста.

Чарон нажал на кнопку, а женщина, задыхаясь, продолжала:

– Я не ожидала, что кто-то может оказаться в лифте. Я такая взвинченная. А всё эти убийцы и террористы. Боже мой! Мне следовало остаться дома. Извините меня.

– Забудьте.

Она одарила его смущенной улыбкой и вышла на пятом этаже. Он снова улыбнулся ей в ответ, и дверь закрылась.

Вот и последний, седьмой этаж. Чарон вышел. Коридор был пуст. Чарон прошел к двери с надписью "Лестница" и толкнул ее рукой. Дверь отворилась. Удовлетворившись результатом, он направился к двери в противоположном конце коридора. У двери остановился и сложил инструменты и трубу.

На открывание замка ушло полминуты. Чарон занес инструменты и трубу, осмотрел пустую комнату и запер за собой дверь.

Сквозь ветви деревьев проглядывала часть ступеней лестницы парадного подъезда Капитолия, которая вела к главному входу в Ротонду. На мраморных ступенях толпились люди. Через эту дверь сегодня утром и ворвались самоубийцы из Колумбии. Но Чарону видна была лишь половина лестницы. Вторую половину закрывало здание Верховного Суда.

Оконное стекло в комнате потемнело от грязи. Он вытер его рукавом. Стало чище. Краем глаза он заметил человека на крыше здания Верховного Суда.

Придется потрудиться.

К счастью, на дворе глубокая осень, и листва на деревьях, окружающих Капитолий, давно облетела. Летом из-за зелени отсюда, конечно, ничего не будет видно.

Винтовка с оптическим прицелом, аккуратно уложенная и завернутая в мягкую ткань, находилась внутри трубы. Он вынул винтовку, а следом достал три шеста, лежавших там же. С одного конца шесты были обвязаны куском шнура, поэтому, когда Чарон расставил противоположные концы шестов в стороны, получилось что-то наподобие треноги.

Зарядив винтовку, он положил ее на пол. Затем, используя жидкость для мытья стекол, еще раз протер внутреннюю поверхность стекла. Покончив с окном, он осмотрел стоянку возле Капитолия и крыши близлежащих домов.

На крышах Чарон насчитал четверых. Плюс сотни людей у Капитолия.

В ящике с инструментами лежал один из купленных им ранее радиоприемников. Надев миниатюрные наушники, он включил радио и настроился на частоту телевизионной станции. Через пятнадцать секунд стало ясно, что комментатор находится на ступенях Капитолия.