Читаем В суровом Баренцевом полностью

Борьбу с огнем возглавили замполит Матковский и командир электромеханической боевой части Хайн. Уже через пять минут на мостике зазвонил телефон:

— Пожар ликвидируется, распространение огня локализовано. Начали готовить к вводу второй котел.

Все кончилось благополучно, и эсминец отправился в далекий путь в составе конвоя.

В Норвежском море корабли попали в жестокий шторм. Прогноз ничего хорошего не обещал. Это обеспокоило командира — не начнет ли смещаться закрепленный груз (один из кубриков был загружен большими глубинными бомбами). Пастухов приказал старпому Ойцеву выделить людей, согласовав список с замполитом, снабдить их продовольствием, с тем чтобы они безотлучно находились в кубрике на случай аварийной ситуации.

Через несколько минут на мостик поднялся замполит:

— Вот список выделенных людей. Большинство из них коммунисты. Разрешите и мне получить сухой паек, чтобы быть с ними, — произнес Матковский, обращаясь к командиру корабля.

Пастухов знал, что на замполита можно положиться, что он не только хороший политработник, но и опытный моряк, что еще в 1932 году комсомолец Матковский плавал вторым помощником капитана на теплоходе «Пионер», нес вахту на ходовом мостике, не раз штормовал на Иссык–Куле. Командир был уверен: в трудную минуту замполит сможет помочь не только словом, но и делом.

— Добро, — удовлетворенно произнес Пастухов. — Только пусть вас хорошо задраят снаружи.

Предусмотрел командир и другие меры на случай аварии. Корабль все больше зарывался носом, оголяя винты. Усилилась вибрация корпуса, а ход уменьшать было нельзя. Отстать от конвоя — значило стать мишенью для гитлеровской подводной лодки...

Положение корабля становилось критическим. Однако командир своими уверенными действиями, спокойствием задавал тон, все члены экипажа работали четко, проявляя исключительную выносливость и мужество.

На меридиане Медвежьего начались атаки гитлеровских подводных лодок. Взрывы глубинных бомб раздавались трое суток, пока конвои не вошел в Кольский залив. Проникнуть внутрь охранения врагу так и не удалось.

Еще в Баренцевом море попали в полосу тумана. «Запчастям» пришлось труднее всех: англичане сняли с корабля радиолокацию, и советские моряки должны были проявить максимум бдительности, высокую морскую выучку, чтобы избежать столкновения с другими судами. Грозила опасность и от плавающих мин. Ветреча с одной из них на подходах к Кольскому заливу едва не оказалась роковой. Всего в нескольких метрах от борта заметил ее впередсмотрящий. Резким отворотом вправо А. Е. Пастухову удалось избежать столкновения и спасти эсминец от подрыва.

— В годы войны мне приходилось попадать в разные переделки, но этот переход на «запасных частях» остался в памяти на всю жизнь, — вспоминал Александр Евгеньевич Пастухов. — Высокий патриотизм и самоотверженность были характерны, конечно, не только для нашего экипажа. Замечательные люди служили и на других кораблях Северного флота. Но задачи, выпавшие на нашу долю, были необычными. Это понимал каждый член команды, и моряки делали подчас невозможное в тех условиях.

Александр Евгеньевич скромно умолчал о том, что сам он весь переход не сходил с мостика и экипаж это видел. Вера в командира на корабле очень много значит. Немаловажен здесь и характер взаимоотношений командира с офицерами, с личным составом. Особой, пожалуй, деловитостью и глубокой партийностью отличались на эсминце отношения командира корабля и его заместителя по политчасти. Они умело дополняли друг друга, понимали друг друга с полуслова и во всем были единодушны.

С приходом эсминца, командующий эскадрой контрадмирал В. А. Фокин, поздравляя личный состав с успешным выполнением задания, сказал:

— Учитывая, что сложную задачу в такой короткий срок мог выполнить только сплоченный И дружный коллектив, вашему кораблю командующий флотом решил присвоить наименование — «Дружный». В ответ на слова адмирала раздалось громкое матросское «Ура!».

В начале октября вышел из ремонта эсминец «Доблестный», а за ним и наш «Живучий». Настроение у всех было приподнятое — североморцы, помогая Красной Армии, громили немецких оккупантов на море и на суше. Теперь в боевую сферу включались еще два наших корабля.

15 октября Москва салютовала двадцатью артиллерийскими залпами из 224 орудий войскам Карельского фронта и морякам Северного флота, освободившим Печенгу (Петсамо). В тот день эсминец «Живучий», приняв все запасы до полных норм, стал на якорь в Кольском заливе. После полуночи поступило приказание командующего эскадрой готовиться к выходу на боевое задание. «Живучему» предстояло срочно доставить мазут (из собственных запасов) двум сторожевикам, оказавшимся без топлива вдали от базы.