Читаем В суровом Баренцевом полностью

Любая восточка, полученная с Родины, тут же становилась достоянием всего экипажа. Праздниками были дни, когда в Норт–Шилдс приезжали из Лондона сотрудники советской военной миссии. Вместе с последними военными новостями они иногда привозили нам н письма.

Не все они, к сожалению, были радостными. В некоторых сообщалось о гибели родных и близких моряков. Такие сообщения ложились в основу специального выпуска корабельной радиогазеты, выходившей под рубрикой: «О зверствах фашистских бандитов над родными и близкими членов экипажа».

Запомнился приезд контр–адмирала Харламова в Норт–Шилдс в начале июня. В те дни вся Англия буквально бурлила — высадился англоамериканский десант на северо–западе Франции. Вокруг только и говорили, что об открытии второго фронта. Нас, военных моряков, конечно, интересовали подробности этой стратегической операции. Поэтому мы с особым вниманием слушали, так сказать, из первых уст, сообщения контр–адмирала Харламова.

Николай Михайлович, участник крупнейшего в мировой истории десанта, наблюдал за событиями с борта английского крейсера «Мавришес». Некоторые цифры, характеризующие масштаб высадки, я тогда записал: в десантной операции участвовало 6483 корабля и судна, а также 9600 самолетов.

Операция «Оверлорд» (кодовое название высадки десанта союзных войск во Франции) долго и тщательно готовилась. Она началась, когда Красная Армия вступила в Румынию и Венгрию, то есть тогда, когда поражение гитлеровской Германии было уже предрешено.

О втором фронте после окончания войны написано много книг и монографий. Иностранные авторы нередко преувеличивают значение высадки союзников во Франции, пытаются убедить читателя в том, что без второго фронта победы над Гитлером могло и не быть. Несомненно, операция союзников имела важное значение, но советские люди хорошо знают, что прежде всего она преследовала политические и военные цели, которые не имели ничего общего с задачами оказания Советскому Союзу помощи в его единоборстве с германским фашизмом.

Многие англичане искренне радовались открытию второго фронта и рассматривали его как выполнение, хотя и запоздалое, союзнического долга «перед Россией».

Приветствовали это событие не только англичане. Однажды в Саут–Шилдс к стоявшим у причала эсминцам с шумом и гамом подошла группа возбужденных французских моряков. Два матроса держали в руках мешки. В одном из них оказались бананы, в другом — обезьянка. Французский офицер взял в руки обезьянку и, показывая на бананы, начал быстро и с жаром что-то говорить, обращаясь к морякам «Достойного». Те не могли понять, чего хочет француз. Подошел кинооператор Николай Большаков, знавший французский язык. Он объяснил нам, что обезьянка — это подарок в знак дружбы, а бананы — еда для нее.

Подарок приняли, французских моряков пригласили на корабль. В кают–компании и в кубриках слышались оживленные голоса, смех, дружеские рукопожатия.

А обезьянку позднее приучили есть свежую капусту, так как бананов хватило ненадолго.

В те дни на улицах английских городов советские военные моряки встречали особое дружелюбие и приветливость со стороны местного населения. Много писем было получено от простых людей Англии. В них содержались приветствия советским морякам, приглашения в гости. В Эдинбурге к краснофлотцу Карнауху подошел англичанин и сказал: «Вы спасли Англию от гибели». Мы понимали, что симпатии и доброе отношение к нам свидетельствуют о признании авторитета и могущества нашей социалистической Родины, ее замечательных побед над немецко–фашистскими захватчиками. Все это обязывало нас с еще большей ответственностью относиться к выполнению задания.

Партийно–политическая работа на корабле проводилась индивидуально, с учетом обстановки: во время приема пищи, перекуров, непосредственно на рабочих местах, у механизмов и орудий. Попытки собрать личный состав в кубрик для беседы вызывали протест со стороны английского командования. Но хоть мы и находились под английским флагом, наши экипажи жили по советским нормам.

Несмотря на ограниченное время, командование Отрядом старалось по возможности знакомить нас с культурными и историческими достопримечательностями Англии. Несколько офицеров побывали в лондонском музее восковых фигур (музей мадам Тюссо). Им тогда удалось уговорить англичан — организаторов поездки в Лондон, заехать и на Хайгетское кладбище — на могилу Карла Маркса.

Проводились экскурсии и в окрестности Ньюкасла. Мне запомнилась поездка в замок Дором. Едва разместились а автобусе, как сотрудник военной миссии Иевлев вынул из футляра аккордеон и полилась знакомая и такая родная мелодия. Весь автобус дружно подхватил нашу любимую песню «Широка страна моя родная». Потом пели «Катюшу», «Огонек».

В замке Дором видели гробницу какого-то «святого», место вокруг которой пользуется неприкосновенностью. Любой преступник, как пояснил гид, может укрыться там от полиции, и никто не посмеет его тронуть. Странным показалось это мне. Кстати, в «старой доброй Англии» нам не раз приходилось сталкиваться с подобными странностями.