Иду, слушаю. В весеннем лесу много голосов. Вот послышался полный силы и задора звук, словно звон серебряного колокольчика. Он переливался — чистый и нежный. В нем чудилось журчание ручья, бегущего под снегом, перезвон льдинок под лучами солнца, игра лучей на закате дня. Кто же этот певец, сумевший так тонко подметить голоса и краски весны и вобрать их в свою песню? Я подошел к молодой гладкоствольной березке. Мягкий розоватый оттенок ветвей ее говорил о пробуждающейся в них жизни: вот-вот брызнут свежей зеленью. На вершине березки увидел маленькую величиной с воробья длиннохвостую птичку. Спинка каштанового цвета, голова светло-серая, лоб черный, брюшко красно-коричневое, на черных крылышках яркие белые полоски. Конечно, зяблик!

Минутную тишину использовал лесной красавец. Схитрил, опоздав, он запел сразу так громко и закончил свою песенку таким залихватским росчерком, что самый придирчивый слушатель не решился бы упрекнуть его в опоздании. «Я пою давно, видите, как я распелся». «Фью-фью-фью-ди-ди-ди-ля-ля-ля-ви-чу» — так примерно звучала песня. Но как! Последний аккорд «ви-чу» зяблик взял громко, задорно. Голос певца звучал радостно. Песня далеко разносилась по лесу и где-то затихала в теплом утреннем воздухе. Сколько силы и любви к весне было в этой песне! Как мал певец и как долго ждал он, чтобы исполнить ей свой гимн!

Неожиданно тучка нашла на солнце, тень накрыла лес, и зяблик сразу сник. Нахохлился, насупился. Сидит недовольный и уныло дрожащим голоском произносит: «Рюм-рюм-рюм», будто у него от холода «зуб на зуб» не попадает. Недоволен он, что солнце спряталось. Скучно ему, без солнца не поется! Вот он и брюзжит. В народе подметили: зяблик рюмит — к дождю. А небо все хмурилось. Вскоре горизонт затянуло серое полотно. Зяблик замолчал, а затем вспорхнул и улетел. Жалко было расставаться с маленьким солистом.

В полдень солнце уже горело изрядно, от влажной земли ощутимой волной поднимались густые испарения. Они насыщали собой воздух, яркими искрами оседали на пушистых соцветиях верб, на крохотных еще сморщенных листьях берез. Пригретые солнцем, летали желтые бабочки-лимонницы, кирпично-красные в крапинку крапивницы. На вербах гудели пчелы, шныряли толстые мохнатые, словно сшитые из черного бархата, неуклюжие шмели.

Березняк еще не зелен, но уже весь в намеках на ярко-зеленый цвет, который вот-вот прорвется из клейких темно-коричневых почек и охватит всю крону дерева. Остановился у березки. С вершины срывались, сверкая искорками, звонкие капельки. «Кап-кап…» — звенели они. Грачи, кажется, обломали кончики веток себе на гнезда. Из обломанных веток вот и капал обильно сок. Впечатление такое, что идет дождь… Весной березы, как мощные насосы, гонят кверху, к кончикам ветвей, к почкам, к будущей листве земные соки — чистые, душистые, вкусные. Влага, поднимаясь по сосудам ствола, растворяет крахмал и превращает его в особый сахар. Березовый сок содержит еще разные витамины, минеральные соли, органические кислоты, белковые вещества, только в очень мизерных количествах, ровно столько, сколько необходимо дереву, чтобы стронуть, подтолкнуть дремавшие пружины жизни почек. Чем больший путь пройдет влага в стволе березы, тем больше растворит она углеводов, тем слаще будет сок. До кончиков ветвей, до набухших почек доходит самый густой, самый насыщенный раствор. Начало выделения сока приходится на вторую декаду апреля и продолжается 20–25 дней. За это время береза выделяет от 100 до 130 литров сока.

Прилетела бабочка-лимонница, крылья у нее помяты, будто поломаны. Наверное, вылезла из земной конуры. Села на ветку березы, сунула хоботок в березовую струйку и давай сок пить. Пила-пила, а крылья все расправлялись, складочки разворачивались. Отряхнулась и весело запорхала между деревьями.

Захотелось и мне испробовать березовый сок. Протягиваю к ветке руку. Набираю в ладонь кристально чистой жидкости и пью. До чего же вкусен сок! Захотелось еще. Но что это? Капельки перестали капать в ладонь. Посмотрел вверх и увидел интересную сценку. Две синички, уцепившись за сломанную ветку, клювиками подбирали висящие капли. Напились вдоволь, уселись поудобнее и давай прихорашиваться. Возле березы я нашел потом их гнездышко с тремя яичками. И опять звенит березовая капель. Неожиданно одна капелька зацепилась за тоненькую веточку и повисла на ней, словно бусинка. А рядышком — вторая, третья… целое ожерелье.

Растворилась, ушла куда-то тучка, закрывавшая солнце. Солнечный луч коснулся бусинок-капелек, и они вспыхнули, заискрились, будто алмазные кристаллики. Березовый сок! Это все наделал он: расправил помятые крылья у бабочки, заставил синиц свить гнездо, мою усталость снял… А потом покроет голые ветки сочной зеленью. Долго я еще стоял у белогрудой березки, радуясь встрече с прекрасным, волнующим пробуждением природы.

НА ЖУРАВЛИНОМ ТОКУ