Я забыл об этой встрече и том вечере. Голова была занята заключением контракта. Лондонцев пришлось обрабатывать по новой, и практически заставлять их слушать, а не думать о шлюхах, на которых они подсели. Похвалы от отца я уже не ждал, сделка затянулась и пришлось пойти на уступки, чтобы всё не сорвалось, не в убыток, конечно, но желаемый эффект достигнут не был. Барс забил на бизнес, откатившись в своих интересах назад, постоянно где-то пропадая, не желая даже попытаться вникнуть в семейное дело. Мне приходилось выискивать в каком из своих клубов он находится, чтобы получить его подпись на бумагах. Так состоялась наша вторая встреча с Моникой.

К тому времени Кисса умудрилась вывести меня из себя своим легкомысленным поведением и неспособностью понять, как правильно нужно вести себя в определённых ситуациях. А её подкат окончательно выбесил.

Я уже собирался толкнуться в навязчивую дрянь, и отодрать как дешёвую шлюху, когда понял, что что-то не то. Девственницей Кисса точно не была, Барс не раз рассказывал, какая горячая девчонка ему попалась, что до него секс у неё был всего раз и тот в презервативе и всё закончилось меньше чем за тридцать секунд, в общем, почти девственница. А мой член утыкался в не почти. Вгляделся внимательнее в испуганное лицо, обратил внимание как вся зажалась, на ней будто был налёт невинности, которого я прежде ни в ком не встречал.

Она умудрилась меня завести. Своим поведением, манерой говорить, девственностью. Я давно задумывался о продолжении рода, но так и не нашёл кандидатуру на роль матери. Теперь она у меня была. Я проверил Абрамову вдоль и поперёк, чтобы быть уверенным, что она идеальный вариант: красивая, умная, здоровая. Оставалась самая малость – развести её на секс с залётом. Только в итоге всех развела она.

Ни одну женщину я не возносил до таких высот как её, превратив в ангела, мученицу, жертву. Эти два года только одной мыслью жил, желанием ещё хоть раз увидеть её, прикоснуться, почувствовать. Только никакой она не ангел, а оборотень, самое настоящее чудовище, красивое снаружи и мерзкое внутри, способное возрождаться из пепла и превращать в него всё, к чему прикасается.

Теперь Абрамова почувствует каждую грань моей боли, когда придёт время, и никто меня не остановит, я наслажусь своей местью, но сначала, я её продумаю.

Глава 12

*Виктор*.

– А где Шмель? – Потухшим голосом с потухшим взглядом, размешивая в чашке шестую ложку сахара, посмотрев на пустой стул, который обычно занимал её нянька.

Я думал, что хуже её внезапной апатии ко всему уже ничего не может быть, но нет, у Ники настоящий талант попадать в самую цель, когда ты этого не ждёшь. Где Шмель, и что с ним, ей знать нельзя. Пока Ника находилась в отключке после падения, у нас с ним состоялась беседа, последствия которой ещё не сошли с его лица, да и зубы новые ему ещё не вставили.

– У него важное дело. Нянькаясь с тобой, он совсем выпал из жизни.

Я ждал этого вопроса, потому что в цепи людей, которым она его уже задала, я стал последним звеном. Ответ для неё уже давно был готов, а все без исключения, кто был в курсе, проинструктированы как уйти в несознанку. Если она узнает правду, я навсегда потеряю её доверие и вряд ли смогу удержать в этих стенах.

– Я могу поехать к нему?

Вот как ей удаётся делать хуже то, что казалось уже достигло своего максимума дерьмовости. И ведь не виновата ни в чём, просто соскучилась по единственному нормальному мужику в своей жизни. Глупо отрицать, что с ним ей повезло. Не смотря на его лихое прошлое, мужик он хороший, правильный. Я даже понимаю его желание поквитаться с Ирбисом, но позволить ему этого не могу, если даже себе не позволил.

Я бы обрадовался её желанию махнуть на Мальдивы или в Милан. За прошедшие дни, после странного похода в ресторан, Ника совсем зачахла. Сначала я радовался. Дома – значит в безопасности. Но она забросила все свои книги и медицинские форумы, перестала спрашивать, когда сможет вернуться на работу, и вообще чем-либо интересоваться.

Позавчера один из моих людей попросил моего разрешения, чтобы Ника поделала ему уколы в вену. Уже по её реакции я понял, что-то не так, а когда увидел, что её руки трясутся, стоит поднести иглу к вене, окончательно убедился в своих опасениях. После этого инцидента Ника заперлась в комнате, проплакав в подушку, пока не уснула. Временно всем в доме было запрещено общаться на медицинские темы.

Вдобавок ко всему она скрывает от меня своё истинное состояние, делая вид, что у неё всё хорошо, что её всё устраивает, притворяясь, что ей нравится происходящее с ней. Ника делает это настолько умело, что я повёлся и первые дни пребывал в эйфории, пока не решил понаблюдать за ней по видеокамерам, установленным по всему дому. Я никогда не думал, что человек может бесконечно долго смотреть в одну точку, неподвижно, будто дремля с открытыми глазами. А по вечерам, когда я возвращался в дом, Ника надевала на себя маску довольной жизнью девушки, разглядывая за ужином пустой стул рядом.

Наконец она подняла тему Шмеля.

– Зачем?