Читаем В руках Ирбиса полностью

– Василий с детства привык получать всё. Когда-то я считал это хорошим качеством успешного человека. Он всегда шёл напролом в отличие от… – Виктор осёкся, резко замолчав.

– Кирилла. – Закончила за него.

– Почему ты называешь Василия Барсом, а Ирбиса Кириллом?

Не хотела отвечать на его вопрос. Слишком тяжело и сложно объяснить, что Барс так и остался для меня зверем, в котором из человеческого было лишь тело, внутри которого скрывалось беспощадное животное. А Кирилл – человек, которого я не знаю, но он там внутри Ирбиса, и именно до него я хотела достучаться, пока не увидела его прожигающий взгляд, где кипит лава неудержимой ярости.

– Далеко ещё?

Не стала увиливать, подбирать слова. Не могу я говорить с Виктором о его сыновьях. Лучше даже не пытаться.

– Пять минут.

Он был недостоин цветов и моего присутствия. За прошедшие два года я возненавидела этого человека ещё больше. И даже сейчас, когда рядом со мной стоит его отец, человек, которого я уважаю, не могу не думать обо всём, что сделал мне Барс, которого уже нет в живых, которому вроде полагается прощение, ведь больше ничего плохого он не сможет сделать ни мне, ни Киссе, ни их ребёнку. Неужели я так никогда и не узнаю, кого родила моя взбалмошная сестра, всё ли хорошо у неё и у ребёнка, какой она стала мамой. И всё из-за Барса. На мгновение я забылась, поддавшись эмоциям, перестала себя сдерживать и притворяться, мне искренне хотелось, чтобы сейчас надгробная плита превратилась в руины, так же, как и моя жизнь, а цветы, которые я положила на могилу, сгорели.

– Ненавидишь его. – Голос Виктора напомнил, что я не одна, что хотя бы ради него нужно сдерживать эмоции и не демонстрировать их. Только врать сил больше нет. Я и так завралась больше некуда, доведя ситуацию до критического состояния.

– Не спрашивай меня, что я чувствую к твоим сыновьям. Не мучай ни меня, ни себя. – А сама трусливо прячу взгляд, надеясь, что Виктор даст слабину, взыграет чувство вины, в котором виновата я, и не станет настаивать на ответе.

Даже если я расскажу ему всю правду, чувство вины никуда не денется, я изучила все его грани, и теперь точно знаю, какие они острые, и что раны от них не заживают и не зарубцовываются.

– Странно. – Констатировал он. – Василия ты искренне ненавидишь за то, что тот пытался с тобой сделать, а перед Ирбисом, даже после всего, что он с тобой сделал, будто чувствуешь себя виноватой.

– Николь Разумовская ни в чём не виновата.

– Ты достаточно мне о себе рассказала, не забывай об этом, прикрываясь новой личностью. – Эти слова я оставила без комментариев и решила перевести тему, точно зная, что сейчас Виктор наседать не станет.

– Как Кирилл?

– Случайно траванулся палёной водкой, на время потерял зрение. Ощутил на себе все прелести бесплатной медицины. Сейчас уже пришёл в себя, образумился, вернулся к делам, принялся активно преумножать капитал компании, заключая выгодные контракты, хватка у него ещё та.

– Это я помню. – Перед глазами мелькнули воспоминания из прошлого, где он тащит меня к машине, опрокидывает на неё и сразу фиксирует, попутно раздвигая ноги. Синяки на руках дольше всего не заживали, что бы я ни делала.

Низ живота моментально прострелило болью. Мне казалось, что я могу о нём говорить, но нет, к словам моментально примешались воспоминания, окунув в персональную пытку.

– Я про деловую хватку. – Уточнил Виктор, прикоснувшись к моему плечу, мягко и аккуратно.

– Я поняла. – Заглянула ему в глаза. Нельзя позволять своим воспоминаниям и эмоциям портить жизнь кому-то ещё, кроме меня. Будет проще, если Виктор поверит, что я способна всё забыть и со всем справиться. Похоже, для него это гораздо важнее, чем для меня. – Анастасия Сергеевна была права – мне ещё рано для долгих прогулок.

– Рано. Поехали домой.

– Под домашний арест?

– Именно, и никак иначе. Только мне нужно поговорить со смотрителем кладбища.

– Хорошо.

– Подождёшь меня в машине или хочешь побыть здесь одна?

Нет. Быть одна я больше не хотела. И это не про сейчас. Мне нужно подготовиться. Для начала прийти в норму, затем удостовериться что Киссу защитит человек, к которому я её отправила, в случае если ошибусь, рассказав Виктору правду. Против него не пойдёт даже сам Царь, который пострадает, если вдруг решится. Мама меня предупредила, что к этому человеку можно обращаться только в самом крайнем случае и почему-то только один раз. Хотя о нём она рассказывала уже в полубреду перед самой смертью. Как только я буду уверена, что никто не пострадает, сразу поговорю с Виктором и с Кириллом.

– А я могу пойти с тобой?

– Можешь. Подожди меня у его сторожки, я только из машины кое-что возьму.

– Хорошо.