Читаем В рабстве её любви (СИ) полностью

Устало потерев виски, тем самым неосознанно копируя излюбленный жест моей матери, я потрудилась объяснить:

– Я, конечно, давно привыкла тратить свое время самым бездарным образом, но все же не до такой степени, Кэрри. Куда полезнее будет остаться дома и просто почитать.

Кэрри стала плакать еще более жалобно, сетуя на то, что с таким тяжелым случаем затворничества она еще не сталкивалась. Не знаю, о чем в это время размышлял мистер Оливер, с некоторым задором наблюдая за тем, как моя компаньонка заламывает руки, но по итогу напомнил:

– Кстати о бездарно проведенном времени. Вы не забыли, что у вас встреча с господином Стиллом в парке? Вы собирались ехать верхом.

Открыв шкаф, глаза тотчас нашли красную амазонку, отороченную серебряной нитью. Немного вызывающе – но все равно далеко до бесстыдного вызреза моего последнего бального платья.

Пока Сьюзи помогала мне со сборами, я могла различить тихий шепот Кэрри, доносящийся из коридора:

– Раз уж вы взялись сопровождать Ее Сиятельство – убедитесь, чтобы без приглашения с ее стороны эта встреча не ограничилась!

– Вам-то это зачем? – безразлично поинтересовался Оливер.

– Если госпожа влюбится – то, вне всяких сомнений, будет выезжать из поместья почаще! Ну, и я вместе с ней, конечно.

Меня возмутило то, как самонадеянно Кэрри строила собственные планы, опираясь на мои гипотетические чувства, но ответ управляющего заставил себя чувствовать по истине неполноценной:

– Эстер Брейнхорт? Должно быть, вы шутите. Такие, как она, не способны страстно любить.

Не способна?.. Почему он так сказал?

Мне хотелось выйти и спросить его, но тогда я дам понять этим двоим, что была в курсе этого неприятного обсуждения моей персоны. Я просто струсила.

Может, мистер Оливер и прав, подумалось мне по дороге в конюшню. А если и прав – то что в этом плохого? Я сказала, что сама пойду выбрать себе лошадь, желая выкроить немного времени, чтобы успокоить свои мысли. Печаль была в том, что я и сама не знала, прав был управляющий, или нет.

В конюшне оказалось чисто и светло – как и всегда с тех пор, как на службу приступил Адриан. Неизменно это место действовало на меня успокаивающе –разговоры со своими очаровательными питомцами помогли отвлечься от тоски, объявшей сердце.

Адриан тоже был там, с улыбкой наблюдая за тем, как я подхожу к каждой лошади, шутливо интересуясь, как дела.

– А как себя чувствует Аврора, моя красавица? – приблизилась я к стойлу вороной кобылы, принявшись любовно растирать наливные бочка моего любимого сокровища. – Пожалуйста, подготовьте ее к выезду, если все нормально. И на это раз – дамское седло, – попросила я конюха. – Погода прекрасная – жаль отказывать себе в удовольствии прокатиться верхом.

Мужчина кивнул, принявшись выполнять приказ, время от времени кидая на меня ничего не значащие взгляды. Спустя некоторое время он осмелился начать разговор:

– Вы всегда ездите верхом, когда расстроены?

–С чего вы взяли, что я расстроена? – ответила я вопросом на вопрос, деловито поправив шляпку.

Адриан ничего на это не возразил, лишь внимательные карие глаза задержались на моем лице немного дольше дозволенного. Как я могла бы сказать ему, как сильно гложет ощущение, что все кругом только и делают, что недооценивают меня?

И все же я решила задать один вопрос.

– Как считаете, может ли женщина вроде меня страстно влюбиться?..

– Вы ведь графиня – так что имеете право на все, что угодно, – немного насмешливо ответил конюх.

– Нет, вы не поняли, Адриан. Не графиня и не богатая наследница. Я, сама по себе. Вы вроде бы неплохо разбираетесь в людях… Так, что же думает человек, глядя на такую, как я?

– Мужчина? – уточнил конюх.

– Предположим, – обошла я Аврору, дабы лучше видеть лицо собеседника.

К моему большому удивлению, он довольно долго хмурил брови, ничего не отвечая. Затем, поднял на меня свое мужественное лицо, выражение которого вдруг озарила внезапная, совершенно неожиданная улыбка – та самая милая и открытая улыбка, которую я уже видела в момент нашей первой встречи.

– Ваши глаза – большие и раскосые, радужка – светлая, но теплого оттенка, а брови имеют резкий изгиб. Все это выдает высокую степень чувственности. Вы страстный, но чуткий человек – поэтому окружающим может казаться, что отношения с противоположным полом вас и вовсе не интересуют, но это не так. Просто вы сдержанны и привыкли ограничивать себя уже давно, – рассуждал вслух Адриан, поражая своим оценочным суждением. Должно быть, ему пришлось узнать много людей, чтобы таким образом «читать человека»? Заметив мое удивление, он усмехнулся, переходя к сути: – Отвечая на ваш вопрос: разумеется, вы могли бы не только страстно полюбить, но и свести с ума любого понравившегося вам мужчину. Хотя без своего статуса вы были бы еще соблазнительнее…

Это очень походило на признание, пусть и звучало довольно естественно и непринуждённо. Я даже не могла разозлиться за его нахальные аналогии!

– Да вы мастер комплементов, – приподняла бровь, взбираясь на седло. – Хотя это я заставила вас дать ответ на бестактный вопрос.