Читаем В поле зрения полностью

Долг звал меня к этой уже старенькой, но, всё же, пока ещё престижной четырёхэтажке, куда из отеля направился Дмитрий, но при этом совесть не позволяла сделать ни шага в сторону от Семёна. Он сейчас довольно сильно рисковал — насколько я знаю, разбирательство может закончиться для него не лучшим образом, дело даже может дойти до ареста. Вдобавок, Семёну сейчас было очень тяжело, он действовал, в отличие от обычного, слишком импульсивно, резко, необдуманно, следуя на поводу далеко не лучших в данный момент эмоций. Его нельзя было сейчас оставлять одного. Помимо коллег по работе я не знал, есть ли у него ещё какие друзья. Черт, да я даже ничего о его семье не знаю, тем более о том таинственном происшествии с его сыном, я не знаю, как мне реагировать на него, как помочь и поддержать. Возможно, мне действительно стоит прочесть его мысли, понять, что он чувствует и чего хочет в данный момент. Но потом я ещё довольно долго не смогу залезать никому в мозги, а кто знает, что произойдёт через час, два, три?

Полицейский тем временем подошёл к Семёну и, протянув ему его удостоверение, сказал:

— Прошу прощения, коллега, я не мог знать, что вы — следователи…

— И Вы должны были убедиться в том, что мы не представляем опасности, — бросил ему Семён.

Вышло это грубовато, по-хамски, полицейский нахмурился.

— Однако, — продолжил он, — это не даёт Вам права нарушать ПДД и подвергать гражданские лица такой опасности, которую создали Вы своим неправомерным поведением. Вы даже не включили сирену!

Вот дерьмо, сирена! Как я про неё забыл? Ладно Семён, но я? Что мне помешало? Вот дурья башка…

— Вы нарушили пункты ше… — полицейский достал наручники.

— Я и так знаю, что я нарушил, — пробормотал Семён. — Давай уже свои браслеты, надевай…

— Вы подлежите немедленному аресту, данный случай подлежит разбирательству перед комиссией. Пройдёмте в машину.

Он развернул потрясённого Семёна к себе спиной, свёл ему руки вместе возле поясницы и надел блестящие при свете солнца наручники. После этого он повёл моего напарника за собой к патрульной машине. По пути он повернулся ко мне:

— Вы так же будете участвовать в процедуре разбирательства, об этом Вас уведомят дополнительно.

— Как свидетель? — спросил я.

— Как свидетель. Вызвать эвакуатор?

— В смысле?

— Для машины?

— А, не, не надо. У меня есть доверенность.

— Осторожно, не ударьтесь головой, — это он уже не мне, а Семёну, усаживая его на заднее сидение патрульной машины.

Семён немного задержался, повернувшись ко мне. Полицейский сначала подумал, что тот сопротивляется, и стал давить сильнее, но вовремя заметил, что это ни к чему.

— Не волнуйся, парень, — крикнул мне Семён.

Голос его был мрачнее тучи, глуховатый, тяжёлый, немного уставший.

— Я разберусь с этим, — добавил он и сел в машину.

Полицейский захлопнул за ним дверь, обошёл капот и сел на водительское место. Завёлся мотор, водитель сдал немного назад и тронулся, объехав по пути меня и пустую машину.

Всё, здесь всё закончилось, и я был не в силах ни на что повлиять. Семён сказал, что разберётся. Скорее всего, он просто хотел утешить меня, чтобы я не отвлекался в расследовании. Надеяться, что у него имеется какой-то туз в рукаве на подобные случаи почти бесполезно. Но он своим опрометчивым лихачеством выиграл мне немного времени, львиная доля которого уже спущена в унитаз, так что мне не следует терять ни секунды.

Я мигом залез в машину, выдернул забытые ключи из замка и запер автомобиль, чтобы тот спокойно дождался моего возвращения никем не угнанным. Подмоги, на которую понадеялся Семён, теперь тоже не будет, времени вызывать её уже нету, так что придётся действовать в одиночку, причём, максимально быстро.

Четырёхэтажка стояла ко мне боком, так что Дмитрий, будь он даже ещё на месте, мог нас не увидеть, что вселяло мне небольшую надежду, что бегать по городу в его поисках мне не придётся. Конечно, его уже должны были подать во всеобщий розыск, учитывая пост его отца со всеми прилагающимися связями, но мне хотелось поймать его первым, чтобы получить за это небольшие плюшки в виде премиальных и одного не нужного мне выходного — деньги мне сейчас нужны больше отдыха.

Я подбежал к серо-жёлтому кирпичному дому. Два подъезда, но я без понятия, какой из них нужен мне, в оставленном адресе не указывается квартира. Какой из них? Ближний или дальний? Думай, думай! О, вон там, возле детского цветастого турника во дворе на лавочках сидят старушки, сплетничают. Они должны что-то полезное мне знать. Если Дмитрий живёт в этом доме, то его статус сына высокого человека должен работать лучше всякой рекламы, а если же он здесь гость, то кто-то в таком небольшом доме уж точно должен был заметить новенького — район здесь тихий и довольно престижный, гостей видно за версту, вон они как на меня смотрят, эти бабульки.

— День добрый, — сказал я, подойдя к ним и достав из куртки значок следователя. — Следователь Айдарин. Скажите, вы знаете Дмитрия Евгеньевича Наумова?

— О, товарищ следователь, — удивились бабушки. — Ну, здравствуйте, здравствуйте. Наумов Дмитрий…

— Евгеньевич, — подсказал я.