Читаем В ореоле тьмы полностью

Я последовала за ним. В верхушку биты попал осколок и пугающе торчал из нее. Я сбила его на землю. Бита была покрыта мелким стеклом. Я дунула, словно ветром смахивая стеклянную пыль, и она, как блестки, посыпалась на пол. Но не это привлекло мое внимание. Дерево было покрыто бледно-красными крупными пятнами. Такие остаются, когда в дерево впитывается кровь. Я обхватила рукоятку крепче, вглядываясь в пятна в тусклом освещении парковки. Мне в голову закрались сомнения: быть может, это игра света? Однако некая интуиция подсказывала, что мои подозрения не беспочвенны. То, с какой легкостью Тео разбил лобовое стекло – не задумываясь, не сомневаясь… Было в этом поступке нечто, открывающее его для меня с другой, неизведанной, стороны. Он определенно не боялся полиции. Не боялся, что придется отвечать за содеянное. Либо он сделал это с глубокой уверенностью, что ему все сойдет с рук, либо он безумец, которому нравится ходить по краю в ожидании наказания.

– Ты идешь, Ниса? Не могу больше слышать этот ор… – не глядя на меня, недовольно бросил он.

Я молча встала прямо под круглой лампочкой, что светила белым светом с потолка. На бите были крупные красные пятна. Сомнений не оставалось. Со временем они побледнели, но одна из клякс была ярче других: бордовая, размытая. Я подняла глаза и уткнулась взглядом в широкую спину в белой футболке.

– Тео, – громко позвала я, мой голос звучал механически. Абсолютно безэмоционально.

Он обернулся и встретился со мной взглядом.

– На ней следы крови. – Я не задавала вопрос, а констатировала очевидное.

Он приподнял бровь и наклонил голову набок:

– Говоришь уверенно.

– Это следы крови, – твердо повторила я.

– Не знал, что можно одним взглядом провести судмедэкспертизу, – хмыкнув, ответил он.

– Это кровь!

– Откуда такая уверенность?

– Я видела, как дерево впитывает кровь.

– Ты видела? – сузив глаза, спросил он.

Я пожала плечами и отвела взгляд:

– В Нормандии… однажды Клэр рисовала на доске… кровью. Она заставляла меня смотреть, как делала надрезы на коже.

Воспоминания того дня встают перед глазами, а вместе с ними сердце сжимается от страха, детского ужаса, который я испытала много лет назад… но он все такой же живой. Тео подошел ближе, он всматривался мне в лицо в поисках ответа.

– Охотничьим ножом она вспарывала собственную кожу, будто не чувствуя боли, – проговорила я, – а затем собирала кровь и окунала в нее кисть. Дерево впитывало алую жидкость, оставляя бледно-красные разводы.

– Сколько тебе было тогда лет?

– Девять, но я запомнила на всю жизнь цвет этих разводов.

– Ты рассказала об этом родителям?

Я отрицательно покачала головой.

– Она сказала, что иначе использует мою кровь. Мне тогда впервые начали сниться кошмары…

– Что тебе снилось?

Я отрицательно покачала головой:

– Не хочу рассказывать.

– Родители о них знали?

– Я просыпалась с криками, но никогда не рассказывала подробности… никому. Мама решила, что я слишком впечатлительная. И посмотрела не те мультфильмы на ночь. Со временем я убедила себя, что все случившееся с Клэр всего лишь один из моих кошмаров.

– Мне очень жаль, Ниса.

Я, словно зачарованная, вела рукой по бледным разводам на гладкой деревянной поверхности.

– Кого ты ею избил, Тео?

Он молчал.

– Это тоже была месть?

Тео протянул руку, аккуратно вытащил биту из моих пальцев.

– Это не кровь, Ниса. Скорее всего, на нее попала краска, которой полно в багажнике. Этой машиной пользуется и Аарон. Да и бита его. – Он тепло улыбнулся. – Пошли домой?

– Ты мне врешь?

Я подняла голову и заглянула ему в глаза. Он врал – я знала это.

– Ты часто мне врешь?

– Тебе точно нужен ответ на этот вопрос? – серьезно спросил он.

– Какие дела ты проворачиваешь, Тео? Почему ты не нервничаешь, что в любую минуту может прийти полиция?

– Они не смогут войти в клуб.

– Почему?

– В этом клубе отдыхают люди, которые не хотят встречаться с жандармами.

– Потому что в твоем клубе легко найти наркотики и все остальное, что запрещено законом?

– Никто не распространяет наркотики в моем клубе, – сказал он хмуро.

– Никто, кроме Аарона?

– Это другое… – Тео замолчал и потер виски. – Ради всего святого, Ниса, давай перенесем нашу беседу в более тихое место.

– Если бы ты не разбил стекло, здесь было бы тихо.

– Если бы этот придурок держал руки при себе… вот тогда бы ничего не было, – грубо отозвался он.

– Почему Аарону можно принимать наркотики?

– Он знает, что делает.

– Я ему не нравлюсь – у этого есть причина?

– Он мне как брат.

– Это мне ничего не объясняет, – отозвалась я.

– Аарон, в отличие от нас с тобой, мыслит здраво.

– Хватит говорить намеками и загадками. – Разозлившись, я толкнула его в грудь.

– Сколько тебе лет, Ниса?

– Восемнадцать, – закатив глаза, сказала я, прекрасно понимая, куда именно он клонит.

– А мне двадцать семь.

– Вся причина в возрасте?

Он покачал головой.

– Если бы все было так просто, – с мрачной улыбкой ответил он. – Но твой возраст – напоминание о том, что ты…

– Наивная? Глупая? Чистая?

– Что ты не имеешь ни малейшего понятия, во что ввязываешься.

– Говори конкретнее! – потребовала я.

– Со мной опасно, – глядя мне в глаза, произнес он.