Читаем В ореоле тьмы полностью

– Мадемуазель, выйдите вон, – гремит Грегори.

Но ноги сами несут меня к этому наброску. Я отрываю его от стены и рассматриваю детали моей прошлой жизни. Я так сильно скучаю по ней. В глазах собираются слезы. Я обнимаю клочок бумаги, не в силах сдержать тоску, и прикрываю веки.

– Нет, вы, должно быть, издеваетесь! – Голос старика пропитан нескрываемым раздражением. – Тео, сядь, сейчас швы разойдутся.

Неожиданно я чувствую его прикосновение у себя на плече. Открываю глаза и встречаюсь взглядом с пасмурными голубыми глазами.

– Иди сюда, – шепчет он и притягивает к себе.

Я чувствую тепло его кожи. Ощущаю его запах. И в этот момент внутри меня что-то с хрустом надламывается. Я не плакала два года. Не проронила ни единой слезинки. Казалось, я не заслужила оплакивать их. И сейчас слезы за все эти годы крупными каплями катятся по моим щекам, прямиком ему на грудь. Он нежно и едва уловимо гладит меня по спине, не произнося ни слова. Его сожаление ощущается на каком-то ином уровне. И, ощущая это, я начинаю плакать сильнее, ведь он – главная причина всего случившегося. А я сейчас ищу в нем утешение. Два года прошло, и я должна была забыть его. Но случилось обратное. Я как никогда нуждаюсь в нем и за это ненавижу себя. Делаю резкий шаг назад, скетч выпадает из рук и летит на пол.

– Нет, нет, это неправильно. – Я качаю головой, пытаясь включить голос разума.

– Ниса. – Тео пытается поймать меня за руку, но я разворачиваюсь и убегаю прочь. Подальше от него и этой комнаты с рисунками из моего прошлого…

– Стоять! – рявкает Грегори. – Оставь ее и сядь.

Я залетаю к себе в спальню и хлопаю дверью. В нее вставлен ключ, и я поворачиваю его. «Пусть будет закрыта», – говорю я себе и обессиленно сползаю по стенке на пол. Голова кружится, боль разрывает сердце на части. Я прикрываю лицо руками и чувствую на них запах крови. В ужасе отдергиваю ладони и бегу в ванную. Огромная белая ванна с резными ножками стоит в центре. Дрожащими пальцами я стягиваю с себя платье и встаю под ледяные струи. Вижу, как вода под ногами окрашивается в бледный красно-коричневый цвет. Беру мыло и тру кожу – я вся покрыта царапинами и какой-то грязью. Я оттираю кожу до скрипа и думаю, как же жаль, что с душой нельзя проделать то же самое.

* * *

Я просыпаюсь в холодном поту. Отголоски кошмара не дают сделать полноценный вдох. Грудь словно обложили гирями. Мне снилось, что я очнулась в гробу. В руках откуда-то появилась зажигалка, и, когда я щелкнула ею, вместе со светом передо мной возник Тео. Его мертвые стеклянные глаза широко распахнуты. Изо рта вытекала кровь, горло было перерезано. Весь гроб залит его кровью. Мое тело купалось в алой теплой жидкости. Делаю глубокие вдохи. «Это всего лишь сон», – говорю я себе, но не могу прийти в себя. Сердце барабанит о грудную клетку, ощущение, что оно разорвется на части. Кисти рук дрожат. Его кровь все еще ощущается на пальцах, а запах стоит в ноздрях. К горлу подступает желчь. Во сне я обхватывала руками его холодное лицо и кричала: «Нет-нет-нет!» Это было настолько реально! Мой страх и ужас.

На ватных ногах я встаю с постели и в темноте, босая, делаю неуверенные шаги. Мое платье валяется где-то на стуле. Не соображая, что делаю, я хватаю его со спинки и натягиваю через голову. Вокруг стоит мертвая, устрашающая тишина. Мое громкое дыхание сопровождает меня, пока я, еле переставляя ноги, следую в его спальню. Ничего не могу с собой поделать. Мне необходимо увидеть его живым. Позолоченная ручка холодная на ощупь, пальцы неприятно покалывает. Холодное мертвое тело… Дверь открывается с тихим скрипом. Я боюсь сделать шаг и переступить порог. Боюсь найти его… мертвым. Но я собираю волю в кулак и проскальзываю в абсолютно темную комнату. Шторы плотно прикрыты, не пропускают никакого света. Я выставляю перед собой руки, стараясь вспомнить расположение мебели, и иду на ощупь. Софа, деревянные колонны балдахина. Прикроватная тумбочка. Кровать. Я подхожу вплотную. Глаза ничего не видят в такой темноте. Я поднимаю дрожащую руку и медленно прикасаюсь к его груди. Теплая кожа, под которой сердце выбивает пульс.

– Оно бьется, – шепчу я, сглатывая нервный ком. – Черт бы меня побрал – оно бьется!.. – Внезапно он обхватывает мое запястье и резко тянет на себя. От неожиданности я падаю вперед и чувствую на шее прикосновение ледяного лезвия ножа.

Мое громкое дыхание заполняет каждый уголок спальни. Мое лицо в нескольких сантиметрах от его, я едва различаю очертания в кромешной тьме. Но я чувствую его. Я всегда чувствую его. Не знаю, что движет мной, но я наклоняюсь ближе, ощущая, как лезвие впивается в кожу сильнее, делая крохотный надрез.

– Никогда не подкрадывайся ко мне, – шепчет он. Хриплый мужской голос вызывает нервную дрожь вдоль линии позвоночника. Он пытается убрать нож. Но я кладу руку ему на ладонь, останавливая его.

– Ты можешь забрать мою боль одним движением, – тихо говорю я. – Ты можешь подарить мне освобождение, Тео.