Читаем В огненном плену полностью

Затем я отправилась дальше и разорила стенд с косметикой «Эсти Лаудер», прежде чем перейти к «Ланком». Я набила рюкзак дорогущими увлажняющими лосьонами, на которые мне никогда не хватало денег, набила второй основами под макияж и румянами, тенями и тушью для ресниц.

Я реквизировала две комнаты на четвертом этаже «Книг и сувениров Бэрронса» (когда я видела их в последний раз, они переместились на пятый и поменялись местами) и устроила там свой личный склад, забитый женскими предметами первой необходимости: лаком для ногтей и жидкостью для его снятия, ватными шариками и лосьонами, декоративной косметикой и парфюмом, и бешено дорогими украшениями. (Со временем я добавила к трофеям еще и три найденных на улицах «Ролекса» с бриллиантами.)

Я забила четыре огромных шкафа коробками с тампонами и бесценными тонкими прокладками на случай тяжелых дней, когда тампонов бывает недостаточно. Я притащила домой ящики витамина D, аспирина, средств от простуды и мыла. Затем вернулась за добавкой и забила вторую комнату горами туалетной бумаги. Я устроила налет еще на три аптеки и добавила на склад антибиотики и десятилетний запас противозачаточных таблеток и презервативов. В данный момент я поняла, что мне чертовски повезет, если я проживу эти десять лет.

Но была и еще одна детская мечта, которую мне никак не удавалось осуществить и которую, я знала, мне никогда не перерасти: отправляться туда, куда мне запрещено ходить, и наблюдать за тем, что я не должна была видеть.

Теперь я это могу.

Я невидима.

Я СОВЕРШЕННО НЕВИДИМА!

Невероятно сложно носить в себе нечто разумное и даже гениальное, вот только совершенно недоброе и обладающее способностью до некоторой степени проникать в твой мозг, наблюдать за всем, что ты делаешь, изучать тебя, анализировать и ждать идеального момента для того, чтобы перехватить контроль над ситуацией.

Это хуже, чем спать с врагом, это жизнь с паразитом внутри, который патологически одержим единственной целью: захватить власть, уничтожить твою волю и делать все, что ему заблагорассудится, с тем, что раньше являлось твоим телом. Мы сросшиеся близнецы, вынужденные делить кровь и кислород, ежедневно втайне сражаясь за то, кто контролирует поставки.

Прошлой ночью, когда я стояла в кабинете Ровены и пережидала, пытаясь заставить Книгу спасти нас, я делала только одно.

Блефовала.

Но мой блеф стал убеждением, и, как только он им стал, Книга сделала ход и спасла наши задницы, превратив меня в невидимку.

Я не просто невидима — меня невозможно засечь!

Меня больше не преследуют удушающе вонючие призраки. Прошлой ночью они исчезли, и с тех пор я не видела их уже восемнадцать блаженных часов.

Я все еще материальна — это я проверила первым делом, как только выскочила из кабинета, за секунду до того, как на место установили четвертый камень. Я не оглядывалась. Я бежала быстрее, чем бежал бы из ада демон, которого Цербер хватает за сверкающие пятки. Я бежала, пока не вырвалась через парадный вход аббатства в жаркую, почти тропическую ночь и не остановилась на дорожке, пытаясь отдышаться. Я посмотрела вниз и не увидела ничего, кроме двух небольших углублений в траве, где должны были стоять мои ступни.

Я направилась прямо к фонтану, зачерпнула ладонью воду и облегченно вздохнула, осознав, что это мне удалось. Хотя теплая вода и стала невидимой в тот же момент, как я к ней прикоснулась, я ощущала влагу, могла перелить ее через край ладони и наблюдать, как капли снова становятся видимыми. На миг я испугалась, что стала призраком. Я торопливо дошла до больших стоячих камней и заставила себя прижать ладонь к одной из странных обсидиановых колонн. Камень, однако, не исчез. По всей видимости, исчезали только мелкие предметы.

На долгом обратном пути в Дублин, который я проделала пешком (мне не хотелось брать машину и вызывать подозрения), «Синсар Дабх» настаивала на том, чтобы я покинула этот мир, потому что ши-видящие никогда не прекратят нас преследовать.

Я отказалась.

Мы спорили всю обратную дорогу, занявшую бóльшую часть ночи. Книга угрожала, упрашивала, запугивала, даже пыталась очаровать меня.

Я была непреклонна.

Пока я не вытаскиваю копье, которое провоцирует безумный убийственный амок, только я контролирую свои ноги. И я остаюсь в этом мире, точка, конец.

Я провела линию на песке, и Книге лучше не переступать ее. У нас, безо всяких сомнений, война. Едва теплящаяся в данный момент, но все же война.

И мы установили своего рода перемирие. Книга по собственной воле предлагает мне небольшую помощь, потому что — хоть «Синсар Дабх» довольно жестко дала мне понять, что, если я вытащу копье для убийства, она может заставить меня убивать и других, — прошлой ночью я преподала ей еще более жесткий урок: я готова пожертвовать собой ради спасения мира от того, что я могу с ним сотворить.

Книга никогда подобного не допустит.

Поэтому она сохраняет меня невидимой. Любые небольшие предметы, которые я поднимаю или надеваю, тоже пропадают из поля зрения.