Читаем В огненном плену полностью

Свежий воздух пахнет жареным поросенком, перцем и картофелем. Мы собираемся прогнать скотину меж двух костров-близнецов (как мы с Колин, как мои дядюшки Дэйгис и Драстен), прежде чем выпустить на летние пастбища. Мы зажжем потухшие камины замка от этих священных, защитных огней Бельтайна. Будем праздновать, моя семья и друзья будут танцевать, и жизнь будет казаться нам длинным чудесным сном, который я собираюсь видеть вечно.

Я не знаю, как давно прикован к утесу. Я вспоминал каждый день своей жизни, проживал его заново в мельчайших деталях.

Это не давало мне упасть.

Это не давало мне сойти с ума.

И, что было неожиданно, это же заставило замолчать монстра, в которого я превращался.

Я больше не боюсь и не ненавижу то, что со мной происходит, потому что со мной случилось кое-что гораздо худшее. Перспектива — забавная штука. Ты считаешь, что прижат к стенке, а затем тебя загоняет в угол нечто более ужасное и прежняя угроза начинает казаться крошечной — по сравнению с последующей.

Теперь есть только я, Кристиан Келтар, который мутировал с невероятной силой и, возможно, безвозвратно, но всякий раз, как я умирал на этом утесе и оставался собой, сохраняя рассудок, я напоминал себе о своем происхождении, о том, кем я был рожден, и безумие Невидимого Принца становилось чуть слабее. Усиленный моим мученичеством, прикованный к одной из сторон проклятого, богом забытого утеса Принц, покорявший мое сознание, был покорен.

Я не тот, кто был когда-то горцем, не тот, кого заживо пожирали развратность и мания убийства, свойственная убивающим сексом Феям.

Я друид из клана Келтаров, который теперь обладает мощью Невидимого и до чертиков огромным секс-движком. Не уверен, что последним я обязан именно мутации.

Моя голова свисает вперед, кровь струится по растрескавшимся губам. Алая Карга снова занята делом: вырывает мои внутренности спицами и лихорадочно вяжет платье, которое никогда не будет закончено.

Ее жестокость невыносима. Все мое тело сгорает от боли.

Пылают костры.

Горы. Бельтайн.

Ночь своего четырнадцатилетия я вспоминаю по трем причинам.

В ту ночь меня впервые признали друидом из клана Келтаров.

Событие, от которого у мальчишки может снести крышу.

И в ту же ночь дядя Дэйгис кое о чем предупредил меня, заставив подозревать, что мой счастливый сон закончится раньше, чем я буду к этому готов.

Как у Тары.

С Дэни я этого не позволю.

Когда мой отец и остальные Келтары помещают священные кубок и посох на каменную плиту, ко мне подходит дядя Дэйгис, кладет руку на плечо, отводит чуть в сторону и смотрит на меня сверху вниз — золотыми глазами, так похожими на мои собственные.

«Огонь очищает и дистиллирует, — говорит он мне. — Огонь перевоплощает. Ты должен помнить об этом, когда тебе будет казаться, что пламя лишь буйствует и уничтожает».

Как и боль.

«Однажды ты пройдешь сквозь пламя, парень».

«Между костров Бельтайна?» — с любопытством спрашиваю я. Подобной традиции я не знал, но до определенного возраста многие более сложные друидские ритуалы хранились в тайне от меня.

«Это будет огонь иного рода. Адский огонь. Ты поверишь, что не сможешь выдержать подобной агонии».

В свои четырнадцать я вздрагиваю, испугавшись печали и горечи в его глазах. Низкий голос дяди Дэйгиса звучит так веско, что мне становится еще больше не по себе: я только что гордился собой и своей смелостью и вдруг ощутил пепельный привкус страха.

«Я не в силах предотвратить это. Камни закрыты для нас. Я избавил бы тебя от этого, если бы мог».

«Ты предсказываешь мне будущее? — осторожно спрашиваю я. И быстро добавляю: — Я потеряю девственность в этом году?» Никого из других своих дядюшек я не спросил бы об этом, но Дэйгис другое дело. Женщины всегда провожают его взглядами. И я хочу однажды стать таким же убойным (но не в смысле «убивающим»!) покорителем женщин, с такой же медленной сексуальной улыбкой, от которой моя (обалденно классная, и она всего на десять лет старше меня!) тетя Хлоя каждый раз тает.

Я готов. И хочу, чтобы это произошло с Тарой. Дядя Дэйгис печально улыбается.

В нашем клане шепчутся, что Дэйгис может заглядывать в грядущее. Что когда он путешествовал сквозь время — до того, как Светлая Королева отняла у нас возможность проходить сквозь века в случае крайней нужды, — он видел часы, даже дни нашей жизни. Дэйгис никогда не говорил на эту тему, но мы все равно об этом подозревали. У него очень развита интуиция, которая уже не раз оказывалась бесценным даром.

«Я не знаю, как и когда это произойдет, а потому не знаю, как это предотвратить, разве что запереть тебя где-нибудь на всю жизнь. Время обманчиво. Оно может наступить, оно может не наступить, но если оно настигнет тебя, испытание будет невероятным. И если наступит такой момент, ты должен держаться за одну-единственную вещь».

Я снова вздрагиваю. «За какую?»

«За любовь. Сломать тебя можно, только если ты не любишь. Пока в тебе жива хоть малая искра любви, чистой, доброй, готовой защитить, в тебе будет жив и Келтар, которым ты рожден. Ты вернешься».

Вернусь.

Я знаю жестокую истину.